она выгнулась так, что пятки оторвались от кровати, и издала звук, который был не криком, а долгим, протяжным стоном. Я взял её руку, положил ей же на грудь, и она начала ласкать себя сама, сжимая сосок, пока я работал языком.
Она кончила первый раз почти сразу, крикнув так, что я испугался, не услышат ли соседи, и я почувствовал, как она сжимается внутри, хотя туда ничего не входило. Потом второй — когда я ввёл в неё сзади один палец, потом два, медленно, до самого основания, и она начала двигаться навстречу, шепча моё имя сквозь стоны.
Потом она легла на живот, подложив под себя подушку, высоко подняв ягодицы.
— Теперь ты, — прошептала она. — Но только медленно. Я хочу чувствовать каждую секунду.
Я вошёл в неё сзади, и она застонала так тихо и глубоко, что у меня перехватило дыхание. Она была горячая, узкая, влажная от всего предыдущего. Я двигался почти неподвижно, просто чувствуя, как она обхватывает меня, как её тело дрожит, как она дышит в подушку. Она кончала снова и снова, не прикасаясь к себе, просто от того, что я был внутри, от того, что она чувствовала себя полностью открытой, полностью моей. Она поворачивала голову, чтобы я видел её лицо — глаза закрыты, губы приоткрыты, щёки красные. Я провёл рукой по её спине, по шее, по волосам, и она вдруг начала кончать снова.
Потом мы лежали рядом, потные, мокрые. Она положила голову мне на грудь и пальцем рисовала круги вокруг соска.
— Знаешь, — сказала тихо, — Я всё забыла. Кто я, где я... Это всё там, - и она махнула рукой.
— Сиеста удалась, — сказал я.
Она засмеялась, уткнувшись носом мне в шею.
Мы пролежали так до заката, не вставая, не говоря ни слова, просто дыша друг другом и тёплым воздухом, который проникал через открытое окно вместе с запахом моря и олив.
Глава 37
Мы проснулись, когда солнце уже утонуло за горизонтом, и в комнате стояла густая синяя тень. Венди лежала на мне, прижавшись всем телом, её дыхание было тёплым на моей шее. Я провёл ладонью по её спине, она пошевелилась, потянулась, как кошка, и тихо застонала от удовольствия.
— Который час? — прошептала она.
— Девятый, — ответил я. — Самое время выйти в люди.
Я не стал говорить ей про просьбу агента Интерпола и про «терапию публичной наготой». Просто поцеловал её и сказал:
— Прогуляемся. Ночь тёплая, огни, музыка... Помнишь тот парк аттракционов, где мы вчера были? Может, сегодня ещё что-нибудь интересное найдём.
Она вскочила, глаза загорелись:
— Да! Хочу снова на «Колесо ужаса» и на тот аттракцион, где всё вверх ногами!
Я накинул гавайку, шорты и мы вышли на улицу. Несколько кварталов тишины и пустоты, а улица Сан-Антонио уже гудела: неон, запах жареных кальмаров, голоса и музыка из каждого бара. Венди шла, пританцовывая, иногда подпрыгивала, чтобы посмотреть поверх толпы.
Мы прошли метров триста в сторону порта, когда из переулка вырвался звук, который невозможно было игнорировать: медленный, глубокий, почти животный бас, от которого вибрировали рёбра. Над аркой висела маленькая неоновая вывеска: «COVA SANTA — secret party — tonight only».
Толпа у входа была странная: кто в костюмах ангелов, кто в латексе, кто вообще чуть ли не голый, но с светящейся краской на теле. У входа стояли двухметровый качок и девушка в серебряном бикини и с огромными крыльями из павлиньих перьев. Вышибала протянул перед нами ручищу, как шлагбаум, и укоризненно посмотрел на меня.
— Парень, что у тебя в голове? Там, внутри, конечно, весело и интересно, но это не
мечты, мечты когда ж реальность?