и привычки. Женщина заметила, нахмурилась и мягко сказала:
— Сухим пальцем так не делай, милая. В крайнем случае, облизни его сначала, прежде чем опускать туда. Кожа нежная, будет щипать.
Венди тут же сунула палец в рот, потом снова опустила вниз и кивнула:
— Спасибо! Я запомню!
Потом они рассказали про знаменитый нудистский пляж в те времена — Калa д’Орт.
— А мы, — сказала Венди, — ходим на один маленький, рядом с нашей виллой. Если от шоссе на Ибица-штадт свернуть вниз, к берегу, там белые скалы и деревянные качели.
Женщина переглянулась с мужем.
— Подожди... это который после крутого поворота, с узкой тропинкой?
— Да!
Мужчина кашлянул.
— Девочка... это не нудистский пляж. Это свингерский.
Венди моргнула:
— А что это значит?
Женщина мягко улыбнулась:
— Это значит, что там взрослые играют во взрослые игры. Голые, но... не совсем как мы когда-то.
Венди пожала плечами:
— А я ничего такого не видела. Только люди загорают и целуются иногда.
Мужчина и женщина рассмеялись.
— Мир ещё не испортил тебя, - сказала женщина.
Она серьёзно посмотрела на меня:
— Держите её подальше от того пляжа, ладно? Там не место ребёнку. Даже такому счастливому.
Я кивнул:
— Обещаю.
Они встали. Женщина поцеловала Венди в лоб, мужчина пожал мне руку.
— Спасибо, что напомнили нам, как это — быть молодыми, — сказал он.
Они ушли. Венди помахала им вдогонку, потом повернулась ко мне, глаза сияли:
— Олаф, ты слышал? Она мне совет дала! Про пальчик! Я попробую сегодня вечером!
Я рассмеялся и потрепал её по мокрым волосам.
— Только не на том пляже. Свингеры – это не мы.
— Договорились, — сказала она и снова приставила бинокль к глазам. — Вижу цель! Бежим домой, агент Олаф! Там нас ждёт секретная миссия под названием «душ и мороженое»!
И она побежала вперёд, пританцовывая, оставляя на раскалённом асфальте маленькие влажные следы, которые тут же исчезали — как будто её и не было.
Глава 33:
Дверь виллы захлопнулась за нами, и жара наконец отступила: внутри было прохладно, темно. Венди бросила пистолет и бинокль на пол и побежала в душ. Я слышал, как она включила воду на максимум, потом её голос, звонкий и счастливый:
— Олаааф! Иди сюда, мне нужна помощь!
Я вошёл. Она стояла спиной, вода стекала по её спине, по ягодицам, по ногам, и она медленно намыливала себя большим куском мыла, проводя им между ног, по животу, по груди. Пена была густая, белая, и она нарочно оставляла её на сосках, на лобке, на внутренней стороне бёдер.
— Помой мне спину, — сказала она, не оборачиваясь.
Я взял губку, провёл по её плечам, по лопаткам, ниже. Она выгнулась, подставляя попу, и тихо выдохнула, когда мои пальцы скользнули между ягодиц.
— Вот тут... да... и ниже... — прошептала она.
Мы стояли под душем минут двадцать. Потом она обернулась, прижалась ко мне всем мокрым телом, и мы целовались, пока вода не стала холодной. Она кусала меня за нижнюю губу, за шею, за плечо, оставляя маленькие красные следы.
— Я хочу всё, — сказала она хрипло. — Прямо сейчас.
Я выключил воду, поднял её на руки — она была лёгкая, мокрая, горячая — и вынес в спальню. Простыня сразу стала мокрой под ней. Она лежала на спине, гироко раздвинув ноги, и смотрела на меня сверху вниз, хотя я был выше.
— Покажи мне, — сказала она.
Я опустился перед ней на колени. Сначала просто смотрел: она лежала, тяжело дыша, грудь поднималась, соски твёрдые, как мелкие ягоды. Потом медленно провёл языком от колена вверх, по внутренней стороне бедра, останавливаясь в миллиметре от неё, чувствуя, как она дрожит от ожидания. Когда я наконец коснулся клитора,
Тили-тили-тесто