я улегся между ножек дочери припав ртом к её киске. Ммммм. Какой же это кайф, целовать, лизать эти нежные половые губки, собирая с них соки нежного, девичьего вкуса и запаха. После наших вчерашних утех она была такая мягкая, так легко возбудилась и сочилась. Но мой язык с удовольствием собирал с набухающих половых небесного вкуса течку, проникал в её вкусную щёлку, нос вдыхал ее аромат. Такая приятная, молодая, нежная, без намёка на какие-либо волосики на ней. Киска молоденькой девушки.
Лежа под одеялом, я обнял руками ляжки дочери, поглаживая ладонями ей животик и попку, и нежно чмокая губами её гладенький лобок, касаясь кончика её тверденького клитора, выглянувшего из-под капюшона носом, играясь с клитором языком, я дарил ей, любимой, ласку и кайф.
Я знаю, как дочка любит мой куни, знаю как она постоянно готова забросить свои бедра мне на плечи, положить ступни ножек мне на спину и двигая попкой толкать мне в рот клитор, когда я нежно обнимаю его губами, как бы трахая им мой рот. Она положила руку на одеяло, поверх моей макушки и стала надавливать, вжимая мое лицо себе в промежность сильнее. Она всегда так делает, когда приближается к оргазму от моих лизаний. Поэтому я начал интенсивнее вылизывать ее киску и через некоторое время был награжден дополнительным выплеском течки мне в рот, сильным сдавливанием моей головы бедрами дочери, стоном сладострастия, изданным ротиком ребенка с другой стороны одеяла.
— Папулечка! Ты волшебник! Боже, какое великолепное утро! – дочь начала сдвигать одеяло в сторону.
— Мммм. Юлечка. Прелесть моя. Как же ты сладко кончаешь, – еще с минуту я очень нежно вылизывал и чмокал промежность дочери, прежде чем выпрямиться и сбросить одеяло в сторону.
— У тебя такой классный язык, папуля, что грех не кончить так бурно. Хочу, чтоб и ты. Вон как у тебя стоит. Натер им простыню наверно. И мои ножки натер. Наверняка хочет юркнуть в свою любимую пещерку? Иди же ко мне, войди им в меня скорее, любимый папуська.
Мне стоило лишь медленно переместиться вверх, лизнув попутно оба соска, легонько укусив их. Я лёг на дочку в классической позе, сверху на нее. Мой твердый, эрегированный член, легко раздвинув головкой скользкие половые губки, вошел в дочку на всю длину.
— Обалдеть! Какой кайф! Папка! – Юля обвила меня своими ножками, и придавила к себе.
Уткнувшись ей в щеку, я стал чмокать и облизывать ее, начав медленные, плавные движения тазом. Я трахал любимую дочь, ускоряясь при каждом следующем толчке, под её страстные охи, вздохи, стоны. Обняв руками нежное, юное тело, я крепко держал ладонями юлины ягодицы и вбивал, вбивал ей между ног свой толстый кол. Своими тонкими ручками дочка обвила мою шею и сдавливала ее так сильно, что как будто душила меня. Ножки ребенка на моей попе, и она надавливает ими, подмахивая мне снизу.
Писечка дочки хлюпает, я фыркаю, облизываю ей ушко и трахаю. Трахаю свой драгоценный цветок, свою любимую дочку. Возбуждение все выше. Её стоны все громче. Её елозенье подо мной все страстнее. Несмотря на мой вес она просит, чтоб лежал на ней, придавливал ее. Возбужденные, набухшие соски ее юных грудей трутся о мою грубую, волосатую грудь. Мои руки нагло гладят по ляжкам, по попке, по спинке дочери.
Разгибаюсь. Показываю, чтоб перестала обнимать меня за попу ножками. Поднимаю ее ножки вверх, кладу ступни на свои плечи, обнимаю тонкие девичьи бедра и прижимаю к своему животу. И продолжаю толкать член в
день рождения тете гале