прожилками тонули более густые, белые нити моего семени.
Когда последняя липкая капля упала в стакан, Настя деловито подняла его к солнечным лучам, задержав на мгновение, чтобы свет пронизал мутную смесь. Она медленно покачала стакан, раскручивая содержимое, наблюдая, как жидкости переплетаются. Поднеся его к губам, она стала неторопливо пить, делая маленькие, короткие глотки, запрокидывая голову, чтобы ни капли не пропало.
Опустошив стакан до дна, Настя немного отодвинула его, заглянула внутрь, убедившись, что там ничего не осталось, и поставила на стол с лёгким, звонким стуком.
Облизнув свои нежные губы, блестящие и влажные от сока и спермы, она игриво подмигнула мне:
— Мне начинает это нравиться!
Она начала убирать посуду со стола. Взяв в руки поднос, она направилась в дом, а я провожал её взглядом. Пропитанная потом футболка плотно облегала каждую линию её спины, а упругие, округлые ягодицы и внутренние стороны бёдер, до самых колен, блестели влажными, липкими разводами - отпечатками безумного эксперимента. Она уходила, грациозно покачивая голым задом, будто зная, что мой взгляд прикован к каждому её движению.
— Я в душ и займусь ужином! - бросила она через плечо, не оборачиваясь, словно и правда чувствовала, как я смотрю на неё.
До самого вечера я провозился в огороде, пытаясь отвлечься, но мысли вновь и вновь возвращались к тем жарким часам под виноградной беседкой. Ужин прошёл почти в тишине. Я всё ещё летал в воспоминаниях необычного приготовления сока, а Настя почти всё время провела в телефоне, лишь изредка уходя в другую комнату, чтобы поговорить с кем-то по телефону тихим, деловым голосом.
Неосторожная мечта