блестящее, набитое ягодами и фруктами влагалище, которое уже не может сомкнуться. По всему периметру подноса идёт высокий бортик, создавая глубину больше сантиметра - идеальную ёмкость для того, что должно вот-вот хлынуть наружу.
Настя тянет правую руку к бутылкам и нарочито замирает на долю секунды, давая мне прочувствовать всю пикантность момента.
— В такую жару хочется прохладного сока, - кокетливо говорит она и аккуратно берёт пальцами за синюю пробку бутылки с водой, которая полностью промёрзла и покрылась густым инеем.
Она ставит бутылку прямо в центре подноса, над своим растянутым, влажным входом. От неё веет резким холодом, контрастирующим с жаром её тела. Упираясь правой рукой в край стола, Настя медленно опускается, разводя бёдра ещё шире. Пробка бутылки упирается в яблоко, выглядывающее из влагалища, почти не касаясь его разведённых, блестящих губ, но подпирая всё, что скрыто за плодом.
Освободившуюся левую руку она кладёт на лавку, наклоняя тело вперёд. Её лицо оказывается в сантиметрах от моего, я чувствую её горячее, прерывистое дыхание, смешанное со сладким ароматом фруктов и её возбуждения.
Медленно подавая ягодицы вниз, она погружает пробку глубже, толкая половинку яблока внутрь, сжимая фруктовый микс и растягивая нежные внутренние стенки своего влагалища. Как только пробка полностью скрывается, из её вагины на белую, инеевую поверхность бутылки начинают стекать первые густые струйки сока, а из её горла вырывается низкий, сдавленный стон.
— У-у-у... Как плотно... Я чувствую, как внутри всё распирает и давит... Каждая долька давит на стенки по отдельности, я чувствую их... их тупые углы...
Томно дыша, Настя делится ощущениями. Её глаза горят влажным, неутолимым желанием, а от лица исходит почти осязаемый жар. Каждое её слово, каждый вздох наполнены смесью боли и наслаждения, и она не сводит с меня взгляда, будто хочет, чтобы я почувствовал это вместе с ней.
Сделав глубокий, прерывистый вдох, она продолжает опускаться, разводя бёдра ещё шире. Настала очередь самой бутылки - её ширина заметно больше раскрытого входа, что создаёт дополнительное, почти болезненное натяжение на растянутых, влажных губах. Мелкие кристаллы инея моментально тают, смешиваясь с липким, тягучим соком и её собственными выделениями, стекая вниз по бутылке и образуя на дне подноса первые лужицы.
Ручейки усиливаются по мере того, как бутылка погружается внутрь - уже на пару сантиметров. От контрастного соприкосновения ледяной поверхности с её горячими, розовыми, пульсирующими губами и входом во влагалище по телу Насти пробегает судорожная дрожь. Мышцы живота и бёдер непроизвольно содрогаются, ягодицы сжимаются, и сквозь стиснутые зубы она наконец выдыхает:
— Тссс... как обжигающе холодит... ммм... - её взгляд хищный, прикованный к моим глазам, пока наши лица находятся в сантиметрах друг от друга. - Посмотрим, как работает моя соковыжималка.
Настя чуть приподнимает таз, чтобы тут же опустить его ниже, впуская в себя ещё больше бутылки. Каждое движение выдавливает новую порцию густого сока и позволяет опуститься на несколько миллиметров по скользким, холодным стенкам. Её дыхание становится коротким, резким, учащается - так же, как и движения тазом, теперь более настойчивыми, почти отчаянными. Из её влажного, липкого входа на долю секунды показывается синяя крышка бутылки, чтобы тут же исчезнуть ещё глубже, сминая на своём пути всё наполнение, заставляя фрукты и ягоды плотнее прижиматься к её чувствительным стенкам.
Когда ей удаётся вогнать бутылку наполовину в своё горящее от переполнения и давления влагалище, сминая фрукты в густую массу, сопротивление возрастает. Теперь внутри - не сочные дольки, а спрессованная мякоть и кожура, отдавшие почти все соки. Руки Насти напрягаются до дрожи, кончики пальцев белеют, бёдра мелко подрагивают, а грудь и ягодицы раскачиваются в размашистом, почти диком ритме,
Странник