пока она усиливает давление, погружая бутылку всё глубже.
— Да-а-а... как туго!.. Ещё... ещё... давай, малышка! - глаза Насти прикрыты, рот приоткрыт в беззвучном стоне, губы влажно дрожат, пока она скачет на бутылке, будто пытаясь подчинить её себе целиком.
Продолжая опускаться всё ниже, пройдя уже больше половины длины бутылки, из-под плотно обхватывающего влагалища начинает вытекать не только сок, но и густые куски раздавленной мякоти - клубники, персика, сливы, которые медленно сползают по холодному стеклу в поднос, образуя ароматную, липкую кашу.
Прошло несколько минут с начала её неистовой скачки. Лоб, виски и шея Насти покрылись мелкими блестящими каплями пота. Футболка потемнела от влаги у ворота, на груди и спине. Дыхание тяжёлое, рваное, горячее - всё выдаёт, с каким напряжением даётся ей эта игра. Но на её лице по-прежнему сияет улыбка - смесь удовольствия, вызова и немого экстаза, будто каждый толчок, каждая капля сока приносят ей невыразимое, почти болезненное блаженство.
Финальные взмахи её бёдер были неистовыми, с огромной амплитудой - округлые, упругие ягодицы взлетали более чем на двадцать сантиметров над сиденьем лавки, почти полностью освобождаясь от бутылки, чтобы одним резким, властным движением вогнать её обратно до самого основания. Измученное, растянутое влагалище под таким напором уже не успевало смыкаться, его розовые, переполненные губы лишь вздрагивали, обжимая холод.
Бёдра и ягодицы, содрогаясь при каждом глубоком толчке, начали глухо биться о край подноса, до краёв наполненного бурлящей смесью соков, мякоти и её собственных, густых выделений. Брызги разлетались, оседая на внутренней поверхности её бёдер, на сияющих, влажных половых губах, добавляя ещё больше чувственности в эту неистовую сцену.
Настя резко замерла в самой нижней точке, бутылка погружена почти полностью, а всё её тело вдруг затряслось в судорожных, долгих спазмах нахлынувшего оргазма. С губ сорвался сдавленный, блаженный крик, больше похожий на стон освобождения:
— А-а-ах!.. Умничка... хорошая девочка... молодец! - тяжело дыша, простонала она, будто обращаясь то ли к себе, то ли к своей измученной, переполненной вагине, которую только что трамбовала ледяной бутылкой.
Разжав руки, всё это время впившиеся в стол и лавку, она выпрямила спину и медленно, с грациозной усталостью поднялась. Её грудь под пропитанной потом футболкой-топом тяжело вздымалась в такт дыханию, а напряжённые, твёрдые соски отчётливо проступали сквозь тонкую ткань. Поднеся руки к своду бёдер, где всё блестело от смеси соков и влаги, она аккуратно, пальцами обеих рук развела свои половые губки, обнажая растянутый, пульсирующий вход влагалища. На нежной розовой плоти ещё собирались капельки остатков сока и мелкие кусочки мякоти, которые лениво падали в переполненный поднос.
— Немного увлеклась! - с довольным, игривым выражением лица сказала мне Настя, и в её глазах всё ещё плясали отсветы только что пережитого экстаза.
Из дрожащего, всё ещё приоткрытого входа её влагалища медленно, по скользкой задней стенке, сползла помятая, блестящая кожурка сливы. Настя взяла её пальцами и, не глядя, отбросила в сторону. Затем, без малейших усилий, ввела большой и указательный пальцы в свою расслабленную, неспособную к сопротивлению вагину.
Низ её живота дрогнул от лёгкого напряжения мышц, и она вытащила мокрые пальцы, сжимая в них половинку яблока. Вслед за ней выпало ещё несколько кусков мякоти, а по внутренним губам и бедру побежала тонкая, прозрачная струйка сока, смешанного с её влагой.
То, что она держала зажатым между пальцами, было мокрым, покрытым остатками мякоти, налипшей кожурой персика и сливы. Назвать это яблоком было уже нельзя - скорее, огрызок. На круглой стороне зияла глубокая, рваная впадина от ударов пробки, а с противоположного конца, где раньше был ровный срез, теперь осталась лишь ободранная, неровная поверхность.
Я НЕ ТАКОЙ КАК ВСЕ.Часть 1