что нараспашку, — и точно так же изнывал я, ибо не мог уже терпеть.
— Миа, — шепнул я, когда ее ноги блаженно вытянулись вдоль дивана. — Миа. Я больше не могу так. Можно, я нарушу свое обещание?
Она простонала в ответ, казалось, не голосом, а всем своим оглушенным телом. Что это: “да” или “нет”?..
— Точнее, вторую его половину. Я обещал не бить тебя и не трахать, и я никогда не ударю тебя, Миа. Но... можно, я тебя трахну? Пожалуйста!
Я умолял ее как мальчишка. Я готов был встать на колени — и уйти, если она скажет “нет”, и согрешить грехом Онана, и, может быть, впервые за десять лет напиться...
Но Миа кивнула, как в омут прыгнула:
— Да. Трахайте.
И снова раздвинула ноги. А я суетливо, как распоследний дурень, распаковал свою проклятую черную колбасень — и в три толчка засадил ее бедняжке по самый пуп...
Когда она спала глубоким счастливым сном, я осторожно высвободился из ее объятий, вышел из комнаты и прикрыл дверь.
— Алло? Диспетчер? — зашептал я в трубку. — Сегодняшнюю сводку звонков с этого номера, пожалуйста. Время — с восьми утра до пяти часов пополудни.
— За указанное время с этого номера был всего один звонок, сэр. С десяти ноль трех до десяти ноль семи, номер... — бесстрастный голос пробубнил ряд цифр.
— Пробейте номер по справочной, пожалуйста.
— Минутку, сэр.
Я боялся, что он скажет “полицейский участок”. Или “частный номер”. Второе было еще хуже, потому что...
— Спасибо, — медленно положил я трубку. И долго смотрел прямо перед собой.
Потом вздохнул и все-таки пошел к Миа.
Она не спала.
— М? — спросил мурлыкающий голос.
— Я обманул тебя, — лег я к ней. — Пообещал и не выполнил. Моей честности хватило на сутки с лишним.
— Вы странный, — рассмеялась она серебристым смешком. — Странный пастор. Хоть уже и не пастор, я помню.
— А ты странная сирота. Почему ты сказала, что Сэмми трахал тебя, если это не так?
Она застыла с приоткрытыми губами.
— Погляди: ты вся в крови. При месячных не бывает такого влечения, как у тебя сегодня и вчера. Больно было?
— Немножко, — шепнули губы.
— И почему ты не призналась? Я был бы осторожнее. А теперь у тебя будут неприятные воспоминания о первом сексе.
— Не будут, — мотнула Миа шевелюрой. — Не будут точно. Потому что у меня был очень приятный первый секс.
И обняла меня. Робко, будто спрашивая: можно?
Мы обнимаемся второй раз, — думал я, отвечая ей. Первый был после секса, но после секса нельзя не обниматься, так что по большому счету первый именно сейчас...
— Миа, — говорил я, поглаживая пластиковую кожу. — Почему ты такая врушка?
— М?
— Твоего Сэмми забрали копы, сейчас он наверняка маринуется в обезьяннике, хоть и ненадолго, а тебе хоть бы хны. Тебе плевать на него. Почему? Потому что он никакой не твой. Он не только не трахал тебя, но и не вызвал в тебе никаких чувств. Так?
Она молчала, застыв в моих объятиях. Я продолжал:
— Не было никакого ритуала, верно? Тебя не поэтому покрасили, ты не поэтому оказалась там, в Гарлеме. Да?
— Откуда вы знаете? — шепнул удивленный голосок.
Странно, но она не делала никакой попытки вырваться. И в голосе ее не было ни капли страха. Немножко, может быть, стыда и досады — не больше, чем за все это время.
— Все-таки я профессор и доктор. А профессорам и докторам положено все знать. Ты не сирота, Миа. Не было никакого
Удивительная поездка