которая расходилась от низа живота по всему телу — до кончиков пальцев, до макушки. Давление его огромного члена, его грубая сила, запах пота и мускуса — всё это смешалось в одно невыносимое, невыносимо сладкое наслаждение.
— Трахай меня! Трахай меня! Трахай меня! Вкачай свою сперму в мою матку! — закричала она, кончая.
Орк вонзился в неё болезненно сильно два десятка раз — каждый удар глубокий, резкий, безжалостный. Потом он навалился всем своим огромным весом, вдавливая тридцать восемь сантиметров зелёного члена в самые глубины её влагалища. Он удерживал его там неподвижно, пока ствол набухал ещё сильнее, пульсировал, готовясь к извержению.
Алисия почувствовала, как член внутри неё растёт от напора семени. Она ощутила движение по всей длине — горячий, густой поток, поднимающийся от основания к головке. А потом пришёл жар. Длинные, мощные толчки — один за другим — он изливался прямо в её матку. Густая, горячая сперма заполняла её изнутри, толчками, без остановки.
Она кончила с такой силой, какой никогда не знала. Влагалищные мышцы сжались вокруг его стального члена спазмами — туго, ритмично, создавая идеальную печать, не давая ни капле вытечь наружу. Оба закричали одновременно. Её крик — пронзительный, высокий визг чистого, необузданного наслаждения. Его — низкий, гортанный рёв завоевания и полного триумфа.
Спермы было невероятно много. Алисия почувствовала, как её живот начинает округляться, растягивается от объёма. Живот становился заметно твёрже, теплее, наполненнее с каждым новым толчком.
В этот момент орк наклонился вперёд. Его огромный рот охватил почти всю её грудь целиком. Он сильно укусил — зубы впились в мягкую плоть вокруг соска, но не до крови, а ровно настолько, чтобы боль смешалась с удовольствием. Язык закружился по набухшему, сверхчувствительному соску — грубо, жадно, обводя его кругами, посасывая, прикусывая.
Алисия выгнулась под ним дугой, тело задрожало в новых спазмах оргазма. Слёзы текли по щекам, дыхание срывалось на всхлипы, а внутри всё ещё пульсировал его член, продолжая изливаться. Она чувствовала каждую струю, каждый рывок, каждое биение — и это только усиливало её собственный экстаз.
Орк не отпускал её грудь изо рта, не вынимал член из неё. Он оставался внутри полностью, тяжело дыша, пока последние капли не вышли. Только тогда он медленно, с низким рыком, начал ослаблять хватку — но не уходил, продолжая держать её под своим весом, заполненную, покорённую и всё ещё дрожащую от пережитого.
И верхние, и нижние клыки пронзили кожу; особенно большие нижние вошли почти на дюйм. Остальные оставили синяки и следы на нежной коже. В её почти бесконечном оргазме это стало пиком — болезненное удовольствие от доминирования, от того, что Алисию отметили как собственность этого орка, возможно навсегда. Девушка полностью растворилась в том, чтобы принадлежать ему, перестав существовать как самостоятельная личность. Сучка обвила его бледными ногами сзади и крепко прижала, пока его семя заполняло её плодовитость до конца.
Спустя целую вечность орк наконец затих. Он лежал на ней неподвижно, тяжело дыша, весь вес его огромного тела придавливал Алисию к земле. Член внутри неё медленно уменьшался, пульсация стихала, а её влагалище продолжало сжиматься вокруг него — туго, ритмично, словно не желая отпускать.
Алисия лежала под ним, не в силах пошевелиться. Даже если бы захотела — не смогла бы. Грудь вздымалась с трудом, каждый вдох давался с усилием под этой тяжестью. Но в голове не было ни злости, ни ужаса. Только странное, глубокое упоение. Ощущение полной потери контроля. Утраты воли. И — самое странное — готовности отдать эту волю добровольно, если бы она у неё ещё оставалась.
Телохранитель матери: Квартиранты