неприятных физических ощущений вроде чего-то блевотного;
6) не должно причинять сильных физических травм.
Ну, и так далее?
Вряд ли я смогу вспомнить весь список, он успел разрастись за месяцы этих игр, но интерес состоял в том, что за пределами границ списка загаданное желание могло быть абсолютно любым. Должно же было хоть что-то компенсировать его параноидальную осторожность.
Несмотря на все эти выдумываемые со смехом оговорки и дополнения, в принципе мы не так уж и сильно терроризировали друг друга. Ну, заставить другого сказать вслух какую-нибудь гадость или пройтись перед другим игроком в нижнем дамском белье с горшком герани на голове, — унизительно, но не смертельно?
В тот вечер сестрица моя была особенно зла на меня, я весь день накануне подкалывал её психоанализом её различных «друзей», указывая, что интересы тех к Синти далеки от безоблачной дружбы и что те только и знают, что пялятся без перерыва на её точёные ноги.
На самом деле я выразился даже грязнее, смачнее. Да, Интернета в те невинные дни у нас не было, но я всё-таки был испорченным подростком из Нью-Джерси.
Если бы я только знал, к чему это приведёт?
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
— Ты с ума сошла? — не поверил ушам я.
Напоминаю, события эти происходили в эпоху без Интернета. По нынешним временам, временам повальной испорченности молодёжи порносайтами и порнорассказами, подобное требование сестры к брату смотрелось бы хотя и безумно, но — по крайней мере объяснимо.
Тут же у меня сформировалось немедля жуткое подозрение, что я угодил в эпицентр очередной сверхъестественной аномалии городка Эйри. Что, если в сестричку мою вселился какой суккуб-демон?
— Это не противозаконно. — Глаза Синти тихо сияли, она словно смеялась беззвучно, поглядывая на меня. — Это вполне осуществимо. Это не нарушит ничью репутацию — никто не узнает о том, что ты сейчас сделаешь. А в плане физических ощущений — ты хочешь сказать, что это будет тебе настолько уж мучительно неприятно?
Я невольно опустил взгляд прямо на её длинные ноги, на её пару и правда умопомрачительных и еле скрываемых платьицем ножек в белых лайковых босоножках. Которые в общем-то всегда подспудно манили меня, но я в те годы не мог признать перед собою подобное.
— Но зачем тебе это?
Спрашивая, я в общем-то знал ответ. Моральный садизм, месть за все мои шпильки, способ хоть как-то попробовать унизить меня.
— Ты обвинял почти всех друзей моих в этом, ты говорил, что практически все вокруг, — Синти перед произнесением скабрёзного слова облизнулась, отчего оно прозвучало особенно сочно, — дрочат на мои ноги.
Щёки мои невольно залила краска. Вообще-то фразу об этом я обронил еле слышно, покидая комнату Синтии после очередного едкого разговора и даже не думая, что сестрица её разберёт.
— Я хочу посмотреть, — пламя в глазах Синти вспыхнуло ярче, — как мой братик, как этот юный фрейдист, как этот въедливый скептик сам передо мною проделывает это, как он грязно кончает, не отрывая от них своего похотливого взора.
— Ну ты и извращенка.
Слово это прозвучало как-то обречённо-беспомощно, я чувствовал, что мои щёки горят, в то время как некая часть моей плоти в брюках уже наливается кровью. Что хуже всего, я смутно догадывался, что Синтия вполне может заметить это.
— У нас с тобой общие гены, браток. — Сестричка хихикнула. — Если уж я извращенка, то ты у нас, будучи мальчиком, вообще должен быть конченым озабоченным дегенератом.
Она встала в проёме открытой двери на фоне неосвещённого коридора. Родителей, к счастью,
Девушка для состоятельных мужчин. Ччсть 2.