их раздвинула, провела ладонью вверх по бедру, по ходу под платьем блеснула белая ниточка трусиков.
— Ч е г о не надо, Маршалл?
Голос её был сейчас просто-напросто ангельским. А глаза — сияли сдержанным торжеством.
— А-аааа-аааах...
Рука моя на автомате сорвала резинку белья, член указующим скипетром торчал в сторону Синти. Сестра моя тихо смеялась, прикрыв рукою лицо, я же начал, не то с плачем, не то со стонами, дёргать ладонью во всё более ускоряющемся безжалостном ритме.
— Си-ииинти!.. — Глаза мои словно бы затопило огнём жидкого звёздного пламени. Как и весь мир впереди, как ковёр предо мною. — Си-инти!.. Синти. Синти, Синти, Синти, Синти, Синти, Синти!!..
Я тихо взвыл.
Звёздная плазма потёками лилась на полосатый ковер и чуть ли не прямо на ноги сестры, девушка со смехом отодвинула чуть-чуть в сторону босоножки. Выдавив заключительный стон и последнюю порцию жгучего семени, я опустил со стыдом свинцовые веки, растворяясь в этом нелепом и таком мучительном наслаждении.
Когда я приоткрыл глаза, Синти уже оправила платьице и сидела передо мной совершенно невозмутимо, улыбка её была такой же невинной, безмятежной и солнечной, как если бы я просто-напросто прошёлся пред нею с обычным горшком герани на голове.
— Надеюсь, что тебе действительно понравился проигрыш, Марш. — Она показала язык, я засопел, чувствуя, что не в силах теперь даже как следует оскорбить её. — Кстати, не забудь здесь прибраться.
Хихикнув в очередной раз, она скрылась за дверью.
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
Это не являлось концом.
Строго говоря, это нельзя было назвать и началом. Я был подростком, вряд ли имеет смысл держать в тайне, что мне случалось и прежде пару раз мастурбировать с мыслями о сестре. Но чтобы сделать это прямо вот так вот при ней и в открытую?
Я не мог позабыть это.
Наши отношения изменились, я уже не мог осыпать сестру градом язвительных шпилек в связи с её лирическими похождениями, а любая попытка обозвать её мартовской кошкой или как-то похлеще — столь лёгкая лишь недавно? — заставляла покраснеть меня самого, запылать как брошенный в воду калий, вспоминая тот безумный карточный проигрыш и сперму на полосатом ковре.
В общем, мы после этого стали как-то теплее относиться друг к другу. Синти порою косилась на меня с многозначительно-откровенной усмешкой — или мне так казалось? — у меня же от одного её взгляда крепло время от времени что-то в брюках.
Через какое-то количество дней она, традиционно не желая выполнять обязанности по уходу за домом во время отъезда родителей, предложила мне — как бы с лёгким сомнением и неловким вопросом в глазах? — сыграть снова в покер.
На особых условиях.
Если я выиграю — она послушно прибирается дома в соответствии с графиком. Если я проиграю — я убираю дом вместо неё, а попутно ещё выполняю любое её пожелание в рамках тех самых перечисленных мною выше условий.
— Смысл? — не сразу понял я. — Ты же вроде и так должна это сделать, мы же договорились. Четверг — это твой день.
— Ну пожалуйста, Марш. — Глаза её блеснули мольбой и какой-то иронией, она переступила чуть с ножки на ножку. — Ты разве не хочешь дать родной сестре шанс?..
Последнее слово прозвучало бархатно-томно, словно источая намёк, сердце моё пропустило пару стуков. Я понял, к чему она клонит, чем она хочет купить меня, отчего почувствовал злость, — но в то же время в брюках моих нечто весьма ощутимо дрогнуло.
— Ну, хорошо, — проговорил я, нахмурившись, прищурившись, чтобы
Добрая подруга. Часть 1.