победу. — Ты не окажешь маленькую услугу другу? Я хочу, чтобы ты нарисовала себя такой. Нарисовала себя обнажённой. Нарисовала себя ласкающей своё тело. Нарисовала себя закованной в цепи, стоящей передо мною на четвереньках в рабском ошейнике и облизывающей мой член языком.
Волосы мои слабо зашевелились, когда я записывал эти строки. Синтия не ведает ничего о магических силах, приобретённых рисунками Сары в нашем мистическом городке.
Если бы Сара взаправду нарисовала себя такой, она бы создала своего похотливого магического двойника. Если она вдруг получит это письмо, она будет уверена, что я именно это и прошу у неё — безотказного волшебного робота с её внешностью в личное пользование в качестве секс-рабыни.
— Ты ведь отправишь мне этот рисунок, Сара?
Я поставил последнюю точку в знаке вопроса. Синти, смеясь, выдернула из-под моей руки листок бумаги и быстро его положила на плохо видимую верхнюю полку шкафа.
— Молодец, братик. — Она погладила мою руку, сердце моё колотилось как бешеное. — Её личико будет неоценимо, если она прочитает это. Если ты ей отправишь. Хотя, — голос Синти сменился, она наклонила чуть голову, в интонациях промелькнула тень скептицизма, — ты не отправишь, верно?..
Я промолчал.
— Тебе же понравилось? — спросила Синти, немного прищурившись. — Ну, не дичись, Марш. Я просто хочу изучить тайный мир своего брата.
Она приблизила под столом ладонь к моему паху, кончики её пальцев щекотнули сквозь брюки бугор, уже пять минут жутко твёрдый.
— Понравилось?
«Почему она просто не перейдёт немедленно молча к реализации второго пункта составленной ею программы? — простонал беззвучно в моей голове внутренний голос, голос почему-то имел циничные стальные холодные интонации Седовласого. — С каким наслаждением я бы сделал это лишь для того, чтобы заставить её замолчать».
Но вместо этого Синти с мягкой насмешкой смотрела в глаза мне, пальцы её еле заметно ласкали меня под столом, лишь настолько, чтобы держать вожделенье на максимуме, но не позволить мне кончить, а сама она всем видом показывала, что готова сколько угодно сидеть так напротив, сидеть до тех пор, пока я не отвечу как она хочет.
— Да.
Ну, почему не попробовать сказать правду? Может, это её удивит.
— Тебе... понравилось представлять Сару Боб голой? — Глаза Синтии округлились в притворном шоке, голос её дрожал восхищением и неверием, она в то же время полуприсела передо мною на пол, в брюках моих едва не разыгралась тихая буря от одной мысли, что эта поза её предвещает. — Тебе... понравилось представлять, как Сара Боб себя трогает, читая твоё письмо? Как её пальцы расстёгивают молнию её джинсов, как эта невинная девочка стонет от взгляда на твои строчки, как... рука её ныряет меж её ног?..
— Да, — это было даже не выдохом, вылетевшим из моего горла, это было лишь стоном, стоном отчаянного тихого поражения.
Сестра с лукавой улыбкой расстегнула молнию моих собственных джинсов, выпуская наружу орган, демонстрирующий всю мою похоть, предательство чувств моих к Саре, предательство всех былых доверительных разговоров. Она беззвучно вздохнула, пощекотав тёплым ветерком мою крайнюю плоть.
— Скажи это вслух, — шепнула она, глядя на меня снизу вверх. Видеть улыбчивое личико Синтии в паре дюймов от своего члена казалось безумием, сном, грехом, вызовом, провокацией. — Скажи «Я хочу видеть Сару Боб настоящей».
— Я хочу видеть... Сару Боб настоящей.
Может быть, моё повиновение не являлось бы столь мгновенным и полным, не коснись в этот миг её влажные губы головки моего члена.
— Скажи вслух, — прошуршал слабо голос Синти, — «Я мечтаю, чтобы эта тихая скромная леди-художница оказалась последней шалавой».
Пассажирка