специализированной смесью, разработанной для подобных случаев — с легким анестетиком, притупляющим возможный дискомфорт, и заживляющими компонентами, успокаивающими воспаленную ткань. Она выдавила густую массу на пальцы, не скупясь, и, не колеблясь, нанесла ее на растянутые складки, втирая снаружи, а затем продвигаясь внутрь. Ее пальцы скользили глубоко, размазывая гель по стенкам канала, проверяя, не осталось ли сухих участков, которые могли бы доставить проблемы.
Даша все еще находилась в глубоком беспамятстве, ее сознание дрейфовало где-то в серой зоне между изнеможением и полным отключением чувств, когда Саша и Катя начали финальный этап своей задумки. Воздух в комнате был тяжелым, пропитанным запахами пота, интимной смазки и озона от работавших ранее механизмов. Девушки действовали слаженно, как единый организм, понимая друг друга без слов. Они аккуратно отстегнули обмякшие запястья и лодыжки Даши от холодного каркаса станка, который до этого момента служил ей и опорой, и тюрьмой. Ее тело, лишенное воли, тяжелым грузом осело на их руки. Вдвоем, бережно придерживая ее под мышки и колени, они перенесли ее к другой конструкции — одной из платформ, которая уже не раз использовалась в их экспериментах над пределами собственного тела.
В самом центре этой платформы, гордо возвышалась пробка в восемь сантиметров в самой широкой ее части из Катиной коллекции. Поверхность пробки, выполненная из высококачественного силикона, была отполирована до такого зеркального блеска, что в ней отражались блики ламп. Ранее она уже познала тепло тел и Саши и Кати, и теперь была готова принять новую жертву. Темный силикон был предварительно щедро покрыт толстым слоем вязкого, прозрачного геля, который свисал тяжелыми каплями, ожидая контакта с плотью.
Это был кульминационный акт, финал долгого дня, который Саша и Катя подготовили специально для Даши. Они медленно подняли ее абсолютно податливое, расслабленное тело над платформой. Даша висела в их руках, как тряпичная кукла, ее голова была запрокинута, а губы слегка приоткрыты. Саша и Катя переглянулись — в их глазах читалось торжество. Начался процесс насаживания, требующий ювелирной точности и ледяного спокойствия.
Они начали опускать ее медленно, миллиметр за миллиметром. Когда кончик пробки впервые коснулся Даши, ее кожа непроизвольно содрогнулась от температурного контраста, хотя сама она все еще оставалась в небытии. Смазанная гелем плоть, измученная и уставшая после предыдущей «долбежки», была максимально раскрыта, но все равно оказывала естественное сопротивление. Саша придерживала Дашу за талию, направляя ее бедра, в то время как Катя контролировала угол вхождения, следя за тем, чтобы пробка шла точно по центру.
Давление росло. Неумолимый вес собственного тела Даши, поддаваясь гравитации и мягкому нажиму рук ее госпож, делал свое дело. Сфинктер, который казался уже полностью побежденным, вновь проявил характер, инстинктивно пытаясь сжаться, чтобы защитить внутреннее пространство от столь масштабного вторжения. Ткани растягивались до предела. Когда пробка достигла половины своего пути, сопротивление стало почти осязаемым. Каждая складка кожи, каждая мышца была вовлечена в этот процесс принудительного расширения.
На самом широком месте — тех самых критических восьми сантиметрах — Саша и Катя сделали короткую, преднамеренную паузу. Они замерли, удерживая Дашу в этом промежуточном состоянии, позволяя тканям адаптироваться к чудовищному объему. Это был момент тишины, когда слышно было лишь их собственное дыхание. Под пальцами Кати кожа Даши горела, она была горячей и вибрировала от колоссального напряжения. Мышцы отчаянно боролись, пульсировали в последней, заведомо проигранной попытке противостоять захватчику, но инерция и контроль госпож были сильнее.
Затем, с мягким, влажным и удивительно весомым звуком «флоп», который эхом отозвался в тишине комнаты, пробка целиком проскочила внутрь. Переход через самую широкую точку был мгновенным и окончательным. Попа Даши полностью «заглотила» массивную головку
Ванные шалости