Юра проснулся от хлопка входной двери — мама ушла. Он сразу вспомнил её вчерашние слова: «Сегодня смена на весь день, вернусь поздно, еда в холодильнике». В квартире стало тихо, только часы в коридоре тикали. Он полежал ещё немного, глядя в потолок, чувствуя, как сердце стучит чуть быстрее обычного. «Я один», — подумал он.
Встал, прошёл босиком по холодному паркету в мамину комнату. Дверь была приоткрыта, оттуда тянуло её духами — лёгкий цветочный запах, который она всегда наносила перед выходом, и ещё чуть-чуть кофе, который она пила утром.
На кровати лежала её домашняя одежда, которую она сняла перед душем: синие леггинсы, белая футболка и белый простой лифчик — всё сброшено как попало, простыня смята, подушка вдавлена с её стороны. Юра подошёл ближе, вдохнул глубже.
Он взял леггинсы — ткань ещё тёплая, чуть влажная от тела. Погладил по бедру материала, представил, как они облегают её стройные ноги, как резинка впивается в кожу на талии. Потом футболка — хлопок мягкий, пахнет подмышками, дезодорантом и ею. Он поднёс к лицу, вдохнул медленно. Лифчик лежал рядом— чашки ещё тёплые внутри. Пальцами прошёлся по ткани, надавил там, где касалась соски.
“Трусики», - пронеслась мысль в голове. Дверь в ванную открыта, на полу ещё капли воды от её душа. Он подошёл, к раковине наклонился и заглянул в корзину для белья. На самом верху лежали её трусики — телесного цвета, простые хлопковые, с тонкой резинкой. Сняты перед душем, ещё тёплые, в промежности ткань чуть влажная, с мускусным, женским запахом.
Юра взял их в руки — пальцы слегка дрожали. Поднёс к носу, вдохнул глубоко. Запах ударил в голову. Он закрыл глаза представил, как она надевает их, медленно натягивает резинку по бёдрам, как ткань обхватывает всё, прилегает к губам, впитывает её тепло. Как потом она ходит по квартире в этих трусиках под леггинсами, садится на диван, встаёт, и они всё больше пропитываются её запахом, становятся частью её дня.
От этой картинки внутри разлилось сладкое, почти болезненное тепло. Член напрягся в шортах, но Юра не стал трогать себя. Просто стоял, прижимая трусики к лицу, вдыхая снова и снова, чувствуя, как они в руках будто становятся горячее. «Мамины... такие тёплые... такие её...», — крутилось в голове. Потом аккуратно положил их обратно в корзину — так, как лежали, — и вышел.
2
Юра рос только с мамой — отец ушёл, когда ему было девять, и с тех пор в их маленькой квартире остались только они вдвоём. Прошло почти десять лет. Ему девятнадцать, ей сорок один.
Наташа по-прежнему выглядела хорошо: среднего роста, стройная блондинка, второй размер груди, узкая талия и чуть широкие, но аккуратные бёдра. Попа подтянутая — спасибо йоге и тренажёрке три раза в неделю. Она следила за собой: лёгкий макияж, аккуратные ногти, всегда приятный запах духов и чистого тела. Дома ходила в обтягивающих леггинсах и свободных майках, иногда без лифчика — грудь мягко колыхалась, соски проступали сквозь тонкую ткань.
В последние месяцы Юра стал смотреть на неё иначе. Гормоны, возраст, одиночество — всё смешалось. Сначала это были случайные взгляды: как она наклоняется к нижней полке холодильника, как тянется за кружкой на верхней полке, как ложится на диван и закидывает ноги ему на колени. Потом он поймал себя на том, что задерживает дыхание, когда она проходит мимо в полотенце после душа. А затем появилась привычка.
Сначала он просто трогал её вещи, когда она уходила на работу. Позже перешёл к белью. Он знал, что это неправильно. Но остановиться не мог. Каждый раз, когда мама улыбалась
Военник