стрингов, на правой стороне, несколько сухих точек, как будто капли чего-то упали и засохли. Она провела пальцем — шершаво, Запах — слабый, но узнаваемый: солоноватый, чуть металлический.
Наташа замерла. В голове щёлкнуло. Сперма. Это была сперма.
Она села резче, простыня сползла, холодок пробежал по спине. Вчерашний вечер всплывал обрывками: бар, Андрей, смех, поцелуи в подъезде, его рука под юбкой, быстрый секс у стены — она помнила, как сказала «быстрее», как он кончил внутрь. Но после этого — туман. Дверь квартиры, ключ в замке, потом ничего.
Она взяла телефон с тумбочки. Открыла чат с Андреем.
«Привет. Как вчера допили?» — написала она.
Ответ пришёл через минуту:
«Привет, красотка. Допили нормально, проводил тебя до квартиры. Ты сказала, что сын спит, не пустила дальше. Всё быстро случилось в подъезде, как ты просила. Потом ты ушла. Всё ок?»
Наташа уставилась на экран. Внутри похолодело.
«Да, ок. Спасибо, что проводил».
Она отложила телефон. Села на край кровати, ноги на пол, руки на коленях. В голове крутилось: Андрей кончил в подъезде. Внутри. Но эти капли — на простыне и на ягодицах — не могли быть от него. Они были сверху, снаружи. И высохли позже. После того, как она легла.
Она вспомнила: вчера поздно ночью она слышала, как скрипнула половица в коридоре. Тихо, но отчётливо. Тогда она подумала — показалось, и сразу провалилась в сон. Но теперь дошло.
Юра.
Её сын. Он стоял здесь. Ночью. Пока она спала пьяная, голая почти, в стрингах и лифчике. И... кончил. На постель. На неё.
Наташа закрыла лицо руками. Ужас накатил волной — не отвращение, не злость, а именно ужас от того, что это случилось, что она не проснулась, что он видел её такой, что он... сделал это. Сердце колотилось в горле, щёки горели, в животе скрутило.
«Господи... Юрка... как же так...»
6
Наташа сидела на краю кровати ещё несколько минут, уставившись в пол. Голова гудела, во рту всё ещё стоял привкус вчерашнего алкоголя. Она смотрела на простыню — на те самые белёсые пятна, уже почти незаметные, но она их видела. На ягодице тоже осталось чуть. «Это Юра... точно он», — мысль возвращалась снова и снова, как заноза.
Она встала, прошла в ванную. Включила воду, плеснула в лицо холодной, потом умылась, убрала остатки туши, почистила зубы. Посмотрела на себя в зеркало: лицо бледное, под глазами тени, волосы растрёпаны. «Выгляжу как после пьянки... и после всего», — подумала она. Надела домашнее — те же синие леггинсы, которые обтягивали ноги и ягодицы, и свободную белую футболку без лифчика. Грудь небольшая, соски слегка проступали сквозь ткань — она даже не пыталась это скрыть.
Решение пришло само: «Буду вести себя как ни в чём не бывало. Скажу, что вчера был корпоратив, поздно вернулась, устала. Не буду его смущать. А дальше... дальше посмотрим». Но внутри всё равно ворочалось что-то непонятное. Ужас — да, конечно, сын, это же ненормально. Но рядом с ужасом сидело другое — тёплое, стыдное, манящее. Почему-то мысль о том, что он стоял над ней ночью, смотрел, кончил на её тело, вызывала не только отвращение. Там было возбуждение. Запретное, грязное. Она не понимала себя и злилась на это.
Вышла на кухню, налила воды в чайник, включила. Громко позвала:
«Юр! Просыпайся, уже полдень почти!»
Через минуту он вышел — в шортах и футболке, волосы растрёпаны, глаза чуть припухшие, как будто тоже не выспался. Сел за стол, не глядя прямо на неё.
Наташа поставила перед ним тарелку с бутербродами, налила чай. Села напротив, стараясь говорить спокойно, буднично.
«Как спал? Я вчера поздно, корпоратив был у нас на работе. Вино,
Городская библиотека`