не сводит с моего голого живота и пошло развалившихся в стороны сисек.
— Ну и что ты всё пялишься? Девок не видел что ли?
— Видел, но не таких красивых.
Кружась, красуюсь собой перед гостем и укладываясь животом на скамейку, вытягиваюсь во весь рост.
— Давай уже папочка, всыпь ка мне от души. – выдыхаю и перед тем как прикрыть глазки, замечаю как топорщащийся член гостя, наливаясь кровью, превращается в толстенную палку, ещё и по больше отцовской. Довольная своей провокацией, я улыбаюсь во весь рот и отворачиваюсь, типа мне это совсем не интересно.
«А на самом деле, интересно мне или нет?»
С папой, на острове, мне жилось спокойно и надёжно. Не скажу, что он позволял вить из себя верёвки, но в перспективе, никуда бы не делся и стал бы моим. Этот мужчина, уж точно, никогда не разбил бы любимой дочери сердце и не "поматросил" бы, чтобы после бросить.
Опасаясь перемен, я, подсознательно, хотела всегда оставаться с папочкой, но и упускать возможность покрутить перед симпатичным парнем хвостиком, никак не могла.
Понятное дело, что по ходу пьесы, случиться могло всякое. Я на это особенно не рассчитывала, но всё же имела в виду, ведь папа не уставал повторять, что с ним, нам заводить детишек, опасно.
Не знаю, может я и хотела дать Макару, но не так чтобы ему могло показаться, что это было очень просто. А уж дразнить и мотать мужчине нервы, я умела, видимо впитав этот навык с молоком матери, которой толком и не знала.
Папуля начинает неспеша охаживать мои пяточки, икры и бёдра. Уперевшись лбом в лавку, я возбуждённо дышу ртом, как мартовская кошка, в нетерпении, выпячивая попу. Моя любимая отцовская игрушка, скрыта под простынёй в полуметре от моего лица. В любой другой день, я бы точно долго не думала.
«Вот бы вытолкать сейчас этого Макарку отсюда в зашей!»
Понимая что я на взводе, папа переключается на спину, но мне уже трудно с собой совладать и вытягивая свои руки вперёд, я незаметно для гостя, крадусь пальчиками под отцовскую простынку. Приятно увеличивающаяся плоть в моей ладони и я, бессознательно, подползаю вперёд, чтобы наконец её пригубить.
— Макар, смени-ка меня, я в купель. – папочка не железный и бежать, ему кажется лучшим вариантом. – Чёрт, а может они так всё и задумали?
Парень поднимает веники из кадушки, стряхивает их и начинает разгонять жар по моей спине. Запах чужого мужчины щекочет ноздри, а его упругий член, раскачивается перед лицом как маятник.
Пожар внизу моего животика, разгорается с неистовой силой и сейчас мне вообще не важно, кто должен сделать мне приятно. Всё это явно было спланировано, хитрый папочка меня как надо надраконил и нарочно оставил нас с Макаром вдвоём.
Стараясь взять себя в руки, повторяю про себя : «это слишком просто», я выдыхаю прикрывая дрожащие веки.
— Ты не мог бы убрать от моего лица эту штуковину?
— Штуковину?
— Да, свою здоровенную кожаную палку! – моя рука непроизвольно вытягивается вперёд, крепко хватая оттопыренный отросток.
Он куда толще отцовского и глядя мужчине в глаза, я чувствую, как с новой силой растёт моё возбуждение.
— Прости, но я не могу им управлять.
— А кто может?
— Может быть ты?
— Я девственница, дурачок, откуда мне это уметь? – глядя Макару в глаза, издевательски улыбаясь, я начиная неспешно скользить пальчиками по стволу.
Принимая положение сидя, я смачно облизываю свою ладонь, а мужчина подшагивает ближе и восхищённо выдыхая, пытается обнять руками мою грудь.
— Нет, трогать тут можно только мне!
— Прости. - мужские руки тут же от меня убраны и я могу
Образ (Глава Вторая. Розы в Багатель)