За два года регулярных упражнений, мои отточенные навыки, уже можно назвать мастерством. Примеряясь к снующей в моей руке мясистой головке, меня так и тянет затолкать её себе за щеку. Считывая ладонью её дрожь, я наслаждаюсь запахом и фантомно, уже ощущаю на языке её вкус.
Заложив руки за голову, Макар тихо стонет, двигаясь навстречу моим движениям. Прекрасно понимая, что в этом моменте мужчина полностью в моей власти, издевательски рофля над партнёром, я не на долго замедляюсь.
— Может дальше ты сам?
— Нет, … умоляю, только не останавливайся.
Нежно обнимая ладонью мошонку, не пропуская в рот, я только лишь облизываю головку язычком и возвращаюсь к работе.
— Так хорошо или можно покрепче? – сжимаю пальцы сильнее.
— О-ох, ма …, да, да-а-а … покрепче!
Мужчина дрожит и я чувствую, что до извержения остаётся буквально несколько движений. Не желая его баловать в первый же раз, подавляя своё желание попробовать здоровяка на вкус, я убираю своё тело с линии атаки, умело выдрачивая партнёра прямо на лавку.
Макар мычит от восторга, а я обволакивая его своими флюидами, вожу затвердевшими сосками по спине и шепчу на ухо.
— Что-то не очень-то и много. Видимо у моряка что-то было вчера, с туземцами на «Южной горке».
— Нет – нет, ну что ты?! – мужчина смущаясь, неловко ёжится.
Улыбаясь, я игриво кусаю мочку его уха.
— Да не бойся ты, я папе не расскажу. Один только вопрос, … это было лучше чем с женщиной?
— Не лучше.
— А с саамками лучше чем со мной?
— Так мы с тобой ничего толком ещё и не делали.
— (смеюсь) А ты хотел бы?
— Ну конечно. – оборачиваясь, Макар пытается меня поцеловать, но снова мимо.
— Без рук! - ловко выскальзываю из его объятий. – Я в купель, … ты идёшь?
Папа уже предусмотрительно вышел и в прохладной купели, под открытым небом, мы с Макаром только вдвоём.
— Так и будешь дразнить? Даже не поцелуешь?
— Ну, не знаю, может когда-нибудь... – мужчина подплывает вплотную, наши губы буквально в паре сантиметров друг от друга, его руки меня не касаются, но преграждают путь. – Такой ты наглый, … прямо как морж.
Затвердевшие от прохладной воды сосочки царапают парню грудь и я чувствую как его член снова наливается кровью, упираясь мне в живот.
— Ты очень красивая.
Надеясь на взаимность, Макар смотрит одуревшими глазами. Конечно, мне это льстит и я сама на взводе, но прямо сейчас ему точно ничего не обломится.
— Я знаю, … папа мне говорил. А вот с тобой мы ещё слишком мало знакомы, для того чтобы твой отросток упирался мне в живот.
— Прости, я это не нарочно.
— Понимаю, но давай на этот раз, уже как-нибудь сам. – улыбаясь, упираюсь ладонью парню в грудь и отстраняя его от себя подныриваю под рукой.
Меня так и распирает от восторга и безнаказанности, поднимаясь по лестнице, убедившись в том, что на меня продолжают глазеть, наклоняясь, я чуть расставляю ноги в стороны, отжимаю и эффектно встряхиваю волосы. Издавая стон восхищения, Макар погружается в воду с головой, а я возвращаюсь в парную к папочке.
Федот Александрович, во всей своей богатырской стати, стоит к двери спиной, заложив руки за голову. Я подхожу неслышно, обвиваю руками его торс и прижимаюсь щекой к мокрой от пота спине.
— Быстро же вы управились, однако.
— Я не дала. Не знаю о чём вы там сговорились, но сначала будешь ты, а после, если тебе так нравится, будет он. – я целовала сильную отцовскую спину, а мои ладони в нетерпении соскользнули вниз, обнимая и умело массируя его
Он и Она. На кухне.