рубашки, несколько за пояс. Но время шло, а фанты ещё оставались. Я начала ощупывать его торс, удивляясь, насколько он мускулист — совсем не похоже на невысокого, худощавого Андрея.
Мои пальцы скользнули ниже, к бёдрам, и вдруг нащупали чтото крупное и упругое, прижатое к ноге. Я замерла, не понимая, что это, и на секунду задержала руку. В этот момент «предмет» слегка дёрнулся, и я с изумлением осознала, что держу через ткань член Макса.
Я резко отдёрнула руку, едва не вскрикнув.
— Всё в порядке? — с притворной заботой спросил Макс, но в его голосе звучала откровенная насмешка.
— Дда, — пробормотала я, чувствуя, как горят щёки.
Время вышло. Ведущий снял повязки и начал подсчёт. Мы с Максом оказались на втором месте — не победа, но и не провал.
На втором этапе Макс принялся искать «вклады». Его руки уверенно скользили по моему телу. Откровенно ощупывая меня, он попутно извлекал купюры. Частично закрывая меня от любопытных взглядов, он мял мою попу и бедра— в какойто момент даже просунул руку в тёплую тесноту между моих полных ягодиц. Время от времени его пальцы задерживались то на одном, то на другом месте, будто проверяя, не спрятана ли гденибудь «банкнота».
Поднявшись выше, он стал мять мои груди. Я нервно сглатывала, но держалась стойко, напоминая себе, что это всего лишь конкурс. Я почувствовала, как внутри разгорается странное, непривычное волнение. Пыталась сосредоточиться на игре, но настойчивые, интимные прикосновения Макса будили в мне тягучее чувство возбуждения. Моё дыхание участилось, а кожа покрылась мурашками.
В какойто момент один из участников, слишком увлёкшись поисками, сорвал повязку и начал лихорадочно шарить руками по одежде партнёрши. Зал взорвался хохотом, а ведущий, покачивая головой, объявил:
— Дисквалификация! Правила есть правила.
Это дало нам шанс. Когда подсчёт завершился, оказалось, что мы — победители!
— И главный приз уходит к... Лизе и Максу! — торжественно объявил ведущий. — Две путёвки в элитный отель в Турции на шесть ночей!
Зал разразился аплодисментами. Я стояла, не зная, радоваться или паниковать. Макс широко улыбнулся и тихо произнёс:
— Ну что, партнёрша, похоже, нас ждёт незабываемый отпуск.
Я опустилась на стул, едва чувствуя под собой сиденье. Дрожащей рукой взяла бокал. Андрей, сияющий и ничего не подозревающий, наклонился ко мне:
— Ну что, молодец! Вот это ты выдала! Не думал, что у тебя так... ээ... азартно получится.
Я попыталась улыбнуться, но губы не слушались. «Он ведь ничего не понял, — пронеслось в голове. — Ни того, что было на сцене, ни того, что творится со мной сейчас».
— Да, — выдавила я, делая глоток. Холодная искрящаяся жидкость едва остудила жар, разливавшийся по телу. — Просто... конкурс такой.
Андрей радостно хлопнул ладонью по столу:
— Путёвки в Турцию! Невероятно! Мы давно хотели...
Он говорил чтото ещё — про отпуск, про то, как хорошо будет сменить обстановку, — но я слышала лишь отдалённый гул. Каждое его слово словно проходило сквозь плотный слой тумана. Перед глазами стояло лицо Макса: его ухмылка, уверенные движения рук.
«Он делал это нарочно. Каждый раз задерживал пальцы... проверял, как я реагирую».
Я невольно сжала колени, пытаясь унять пульсирующее напряжение внизу живота. Ощущение было почти болезненным — таким острым, что казалось, достаточно лёгкого прикосновения, и я кончу прямо здесь, за этим столом, под взглядами гостей.
— Ты в порядке? — Андрей коснулся моего запястья. — Ты какаято бледная.
— Всё хорошо, — поспешно ответила я, отводя руку. — Просто... жарко. И шумно.
Я огляделась. Зал продолжал гудеть: ктото смеялся, ктото поднимал бокалы, ведущий уже затевал новый розыгрыш. А гдето среди этих лиц был он — Макс.
бедный я!