одновременно мне хотелось, чтобы он заметил мое состояние. Чтобы понял, как сильно я возбуждена.
«Это неправильно... — шептал внутренний голос. — Я замужем. Я не должна...»
Я хотела чтото сказать — оправдаться, извиниться, объяснить своё поведение. Но слова не шли. Вместо этого я просто сидела на полу, сжимая пальцами край халата, сгорая от стыда и не зная что делать дальше.
Но решать мне особо уже ничего и не нужно было, инициатива окончательно ушла из моих рук.
Макс встал, молча потянул меня за руку, заставляя подняться. Я подчинилась, чувствуя, как дрожат колени.
Он развернул меня спиной к себе и мягко, но настойчиво надавил на поясницу, заставляя наклониться. Я опёрлсь ладонями о прохладную поверхность стола, инстинктивно отставив далеко назад свой широкий зад. Тело само приняло эту позу — открытую, бесстыднопризывную. Макс просто закинул мне полы халата на голову.
Тонкая полоска трусиков едва прикрывала промежность, натянувшись между полными, округлыми ягодицами. Я понимала, что уже мокрая ткань ничего не закрывает, а только подчёркивает контуры моей вагины.
Макс с наслаждением стал мять половинки моей попы, в какой-то момент он растянул их в стороны, ещё больше открывая мое тело. Наверняка он любовался моим растянутым анусом, едва прикрытым тонкой полоской.
Поддев трусики пальцами он стянул их вниз, где они упали мокрым комочком к расставленным ногам.
Большой палец Макса медленно обвел контур моего ануса, слегка надавливая, исследуя его. Я вздрогнула. Внутри всё сжалось, а затем — напротив — расслабилось, подчиняясь его воле.
Я закрыла глаза, уткнувшись лбом в прохладную поверхность стола. Дыхание стало прерывистым, а пальцы судорожно сжимали край столешницы. Я больше не могла отрицать: мне нравилось это ощущение — ощущение полной уязвимости, подчинённости, открытости перед ним.
Макс тем временем поместил свой член между моих ягодиц. Я ощутила горячее, твёрдое прикосновение — он прижался к влагалищу и анусу. Мои соки уже обильно смачивали его кожу, делая каждое движение скользким, почти невыносимо приятным.
Он сжал свой член моими ягодицами, и начал медленно тереться — вверх и вниз. Каждое движение посылало по моему телу волны дрожи. Я чувствовала, как его плоть скользит по моим раскрытым складкам, задевая самые чувствительные точки.
Моё дыхание участилось, стало прерывистым. Я невольно выгнула спину, пытаясь сильнее прижаться к нему. Его руки крепко держали мои бёдра, направляя движения. Он то прижимался плотнее, то слегка отстранялся, заставляя меня жаждать следующего прикосновения.
Я закусила губу, пытаясь сдержать стоны, но они всё равно прорывались. Его член двигался ритмично, то задевая вход во влагалище, то скользя вдоль ануса, вызывая во мне смесь страха и острого возбуждения.
Каждая клеточка моего тела пульсировала. Я ощущала, как нарастает напряжение внизу живота — тягучее, почти болезненное, требующее разрядки. Мои пальцы судорожно вцепились в край стола, костяшки побелели от напряжения.
Макс ускорил движения. Его дыхание стало тяжелее, а хватка на моих бёдрах — крепче. Я чувствовала, как он напрягается, как его член становится ещё твёрже, ещё горячее. Это только усиливало моё возбуждение. Я больше не могла сдерживаться — из горла вырвался протяжный стон.
В этот момент я полностью потеряла контроль над собой. Я хотела только одного — его член внутри. Всё моё тело кричало об этом. Я взмолилась, почти прошептала:
— Пожалуйста... войди в меня...
Макс ещё некоторое время подразнивал меня — водил гладкой, горячей головкой по моим скользким, нетерпеливо ждущим губам. Я дрожала, едва удерживаясь на ногах, чувствуя, как пульсирует каждая вена, как всё внутри сжимается в мучительном предвкушении.
А потом — неумолимо, властно — он начал вводить свой большой чёрный член.
Я даже слегка задохнулась от этого ощущения. Никогда прежде я не испытывала ничего
Остарбайтер фрау Мюллер