— Здравствуй, Саша! — сказала она добродушно и непринужденно, словно приходилась ему матерью, теткой или школьной учительницей. — Как тебе мой спектакль? Понравился?
Николаич поздоровался с ведьмой и, когда она кивнула на свободное место на скамье, сел рядом.
— Развлекаетесь?
— Нет, милый. Все это, чтобы привлечь твое внимание, — с добродушной улыбкой ответила она.
— Вот это Вы заморочились! — удивленно воскликнул он.
— Да нет, Саш. Было бы тут чем заморачиваться! Пустяки! — небрежно отмахнулась Василиса. Наступила тишина, нарушаемая лишь криками и стонами, доносившимися с поляны. Свингеры не успевали кончить, как менялись партнерами и начинали трахаться заново. Василиса поднесла крышку от термоса к губам и шумно отхлебнула. Выждав паузу, она поняла, что Николаичу хотелось бы получить разъяснительную записку: — Сварить зелья подчинения, приворота и влечения, а затем смешать их в общем котелке — дело не хитрое для ведьмы моего уровня. А затем я распылила зелье и произнесла заклинание. Вот и весь секрет!
У Николаича все еще в голове это не укладывалось.
— А зачем Вам мое внимание, Василиса? — наконец спросил он.
— Чтобы поговорить.
— Вы ведь должны были забыть и меня, и... все остальное, — все еще недоумевая, произнес он.
— Это если бы ты ввел меня в гипноз, — по-прежнему беззаботно ответила она.
Николаич повернул в ее сторону голову, словно что-то не расслышал. А уж когда смысл ее слов достиг его понимания, у него еще и глаза округлились, мол, ЧЁ?! Василиса размеренно повернулась к нему и их взгляды встретились.
— Вы хотите сказать... — начал было он.
— Да, Саша. Я была в сознании.
— Но...
— Почему я тебе подыграла? — невинным тоном спросила она и тут же сама ответила: — Хотела посмотреть, насколько далеко ты готов зайти, — она дала ему время переосмыслить. — Ну и, как ты тогда сказал, я действительно хотела оказаться в объятиях своего идеального мужчины.
Николаич не переставал удивляться намерениями Василисы.
— Правда, ты пошел даже дальше и устроил пожар в моей мастерской, в результате которого много ценного было уничтожено. Безвозвратно! — тут в ее глазах мелькнул зловещий огонек, а голос наполнился энергией.
— Я Вам отплатил понятной Вам монетой. Око за око, как говорится, — в его голосе тоже прорезалась сила.
— Ну разве это око за око? — меланхолично произнесла она. — Я, как ты теперь видишь, даже не пыталась нанести тебе ущерб. То было лишь демонстрацией силы. А ты своим мальчишеским поступком уничтожил десятилетия исследований в области ведьминского искусства, снял порчи и заклятья, которые я наложила, и испортил мне ремонт в квартире. Они ведь, эти пожарные молодцы, всё залили водой! — в ее спокойном прежде голосе проскальзывали нотки раздражения. — Теперь придется все восстанавливать.
— Ну, может, хоть так ты от Любки отстанешь, — с ехидной улыбкой парировал Николаич.
— С Любкой, Саша, вопрос уже решен, — искорки в глазах ее разгорались все пуще и пуще. — И с тобой тоже, если будешь путаться под ногами.
— Да что ты?! И что ты мне сделаешь? — гневно спросил он.
Василиса допила свой чай (или что там у нее было), закрутила крышку и встала со скамейки. Затем, зловеще улыбнувшись Николаичу, взвела руки к облачному небу и что-то неразборчиво певучим голосом прокричала. В следующий миг любовники на поляне замерли в естественных и неестественных позах. Затем женщины — от юных то ли школьниц, то ли студенток до зрелых милф — встали, словно зомби, и побежали в сторону скамьи.
— Развлекайся, Саша! До новых встреч, — сказала на прощание Василиса и отправилась по дорожке
Танюшка и Катюшка