полянку, где зомбированных родителей дожидались детские коляски, в сторону пруда и цивилизации. На ходу он подхватил с расстеленного загорающими покрывала спортивный костюм и побежал дальше. Оглянулся: взвод стремительно сокращал дистанцию, не чувствуя ни стыда, ни усталости. Разумеется, догадался Николаич, во всем виновата его подтянутая задница. Вот зачем он избегал жирных и калорийных продуктов?! Для кого берег ее?! Знай он, какую службу она ему сыграет, питался бы только бургерами с картошкой фри и запивал бы это безобразие колой.
После пяти минут бега Николаич уже выбился из сил и готов был звать на помощь. Вот только вокруг ни души, не считая терминаторов с эрегированными хуями. Он продолжал бежать в сторону своего офиса — в случае чего он запрется внутри. Впереди возвышались деревья и кустарники, закрывавшие пруд с поляной от дорожек, по которым он каких-то полчаса назад беззаботно шел, посасывая капучино. Лишь бы мужики не нагнали его в этом безлюдном месте. Иначе ему грозило быть затащенным в кустики и пососать пенку иного происхождения. Он жопой чувствовал их пристальные прицельные взгляды. Ощущение обожгло его ягодицы, словно кипяток, и он прибавил скорости. Однако, пробегая мимо дуба, он запнулся об его корни и кубарем покатился вперед.
Выкатился он на солнечную лужайку, где в салочки играла малышня. Несмотря на ободранные локти и колени, а также свою наготу, он подхватил украденный спортивный костюм и побежал дальше. Дети опешили, увидев голого полоумного дядю. Его внезапное появление взбудоражило и их родителей. И пенсионеров, гуляющих под ручку в парке. Бабулек взбудоражило его тело, вероятно, всколыхнуло воспоминания о прошедшей юности. А дедульки напряглись от заинтересованных взглядом своих бабулек.
— Что за срамота!
— Вот наркоманы! В конец обнаглели — обколются, а потом бегают голыми по парку. Людей шугают!
— Эх ты, по виду интеллигентный человек, а сам...
Эти и другие нелицеприятные восклицания слышал Николаич в свой адрес. «Это еще что! — подумал он. — Что они скажут, когда увидят тех ребят!» Он добежал до общественного туалета, когда, скрывшись за дверью, наконец обернулся: тех ребят не было. Позади того дуба, об корни которого он запнулся, нависало огромное облако. Видимо, тоже сотворенное Василисой, как часть спектакля. По тому-то его преследователи остановились – не могли выйти под лучи солнца.
Николаич накинул чужой спортивный костюм (жаль только, что кроссовки к нему не прилагались!) и украдкой улизнул. Пришлось возвращаться в офис, ведь ни денег, ни телефона, ни ключей у него при себе не было — все осталось на Свингеровом Поле. Он шел по улице, натянув на голову капюшон, и ощущал, как от него дурно пахнет. Он пропитался запахом секса, спермы, женских выделений, пота и страха. У него кружилась голова и подкашивались колени. Ступням было холодно и шершаво ступать по лужам и асфальту.
Приближаясь к офису, он молился о том, чтобы его администратор была на месте. Иначе ему и идти-то было некуда. К счастью, офис был пуст, но открыт. Администратор Ксюша приветливо ему улыбнулась и проводила его взглядом, пока он в несколько шагов достиг своей двери и скрылся в кабинете. Как ни странно, несмотря на ее молодость и привлекательность, он никогда не рассматривал ее как объект своего сексуального желания. То ли в подсознании стояла директива, что секс отдельно, работа отдельно. То ли ему нужен был островок целомудрия в этом океане разврата. Ведь она вполне вписывалась в его стандарты: молода, подтянута, хороша собой. Курносая, зеленоглазая, светловолосая. Исполнительная, аккуратная, старательная. И ведь мог он ее расчехлить еще на собеседовании, но не стал.
Рождественская сказка