в кабинет и принесла горячий кофе с нотками корицы и ванили. Николаич как раз успел переодеться — благоразумно с его стороны иметь в кабинете гардероб с несколькими рубашками разных оттенков и запасной костюм. Не хранил он лишь запасную пару туфель, но белые кроссовки все же нашлись. Он обернулся: Ксюша с чашкой кофе стояла в дверях.
— Спасибо, Ксюша! Вы читаете мои мысли. Чашка Вашего фирменного кофе — это как раз то, что мне сейчас нужно.
Администратор направилась к нему. Тут Николаич заметил что-то странное в ее глазах: они казались стеклянными. Хотел окликнуть помощницу, но в этот миг она запнулась и подалась вперед. Он только и успел выставить вперед руки, чтобы подхватить ее под мышки, а чашка горячего кофе с нотками корицы и ванили уже летела на него.
— Твой мать! — чертыхнулся Александр Николаич, когда горячий напиток обдал его грудь, живот и пах сквозь одежду.
Ксюша, не обращая внимание на то, что чуть не разбила свое милое личико о стол или стул, резко наклонилась и стала салфеткой вытирать кофе с его одежды. Грудь. Живот. Пах. Многострадальный пах.
— Стойте, Ксюша! Не надо, я сам.
Но она была непреклонна. Николаич не хотел уже заниматься сексом, ему вполне его хватило на неделю вперед, однако предатель в его брюках подпрыгнул, когда салфетка коснулась его. Николаич ухватил ее за плечи, чтобы остановить, но не тут-то было. Ксюша толкнула его в кресло и накинулась на него. Разорвала на его груди свежую рубашку, расстегнула брюки и извлекла уже готовый член.
— Нет, Ксюша! Нет! Прекрати, — протестовал Николаич, пока она раздевала его, а затем и себя. Вжикнула молния на ее юбке, зашуршала ткань, посыпались мелкие пуговки, когда Ксюша разорвала блузку на своей груди. Она наклонилась и обхватила губами его розовую головку, а руками подцепила свои трусики и стянула их на пол. — А-а-ах! — Воскликнул Николаич, когда его член обдало теплом ее рта. — Так! Ксюша, слушай мой голос. Тебе ввергли в гипноз, но я помогу тебе выбраться-а-а-ах!
Ксюша, словно хищная кошка, запрыгнула на него и оседлала его член. Ее руки обвили его крепким хватом, а ноги голенями прижали его бедра к креслу, после чего она пришла в движение. Очень энергичное движение. У Николаича даже перехватило дыхание. Она прижала его лицо к своим грудям, которые вывалились из тесного лифчика и терлись об его нос и губы. Гипнотизер попробовал ее оттолкнуть, но безуспешно. А когда до его уха донеслись ее крики и стоны, которых прежде он не слышал, Николаич понял, что проще будет отдаться во власть страсти. Он схватился за ее ягодицы и принялся подмахивать ей тазом. Ксюша скакала настолько энергично, что не прошло и трех минут, как она растворилась в оргазме.
Почувствовав ее слабину, Николаич поднялся с ней с кресла и, будучи еще возбужденным, продолжил трахать навису. Она уже не стонала, а тихонько мычала в его руках, пока его вкусивший сегодня уже несколько кисок хер упивался соками очередной вагины. Со шлепками и бульками. Драл он ее в таком положении минуту. Затем другую. В итоге выбился из сил. Николаич опустил ее на стол, развернул к себе спиной, отвесил смачный шлепок по ее раскрасневшимся ягодицам и, раздвинув их пальцами, продолжил совокупление. Для лучшего упора он передислоцировал ладони с ее бедер на вывалившуюся из тесного лифчика грудь. Пальцы ущипнули ее за соски, а зубы впились в мягкую плоть на ее шее, оставляя засос. Он вгонял и вгонял ей из последних сил. Член отзывался болью. Мышцы ныли от усталости.
Репетитор