с сосредоточенным выражением лица, начал входить. Это было труднее. Оля закричала - хрипло, дико, когда он преодолел последний барьер и вошёл в неё, заполнив второе отверстие.
Она оказалась зажата между ними, пронзённая насквозь. Её тело выгнулось в неестественной, почти болезненной дуге. Казалось, это должно разорвать её. Но через секунду её крик перешёл в нечто иное. В долгий, дрожащий, почти печальный стон наслаждения. Её внутренности, сжатые с двух сторон, задвигались сами по себе. Волна шока и боли переплавилась во что-то невообразимое. Она почувствовала, как её клитор, прижатый к лобку Жени, загорелся новым, ослепляющим огнём. Её глаза, полные слёз, широко открылись, уставившись в никуда. Она была на грани нового оргазма, рождённого из самой глубины этого двойного вторжения.
Максим, наблюдая за этим, не выдержал. Он встал, скинул простыню. Его член стоял багровый и твёрдый, будто вылитый из камня. На его лице была смесь ярости, боли и неконтролируемого возбуждения. Люда и Галя, увидев это, переглянулись. Усталые улыбки тронули их губы. Без слов они соскользнули с дивана на колени перед ним. Они действовали синхронно, как отлаженный механизм. Люда взяла в рот головку его члена, её язык немедленно закружился вокруг уздечки. Галя опустилась ниже, взяла в рот основание и яички, её губы и язык работали у корня. Они создали вокруг его члена влажный, горячий туннель из двух ртов, их языки встречались, щёки терлись друг о друга, их дыхание смешивалось. Максим закинул голову, его руки впились в их волосы, он стонал, его бёдра непроизвольно двигались навстречу.
В центре комнаты Сергей, чувствуя, как Олю начинают сотрясать внутренние спазмы, не смог больше терпеть. Он издал сдавленный, звериный рык, вогнал себя в неё до предела и замер. Его тело затряслось в мощной судороге. Горячие, уже скудные струи спермы выплеснулись глубоко в её прямую кишку, заполняя её пульсирующим жаром. Этот внутренний взрыв стал детонатором для Оли. Её собственный оргазм накрыл её новой, немой волной. Всё её тело затряслось в сильнейших конвульсиях, её вагина судорожно сжала член Жени, её горло издавало только хрипящие звуки, а из глаз текли беззвучные слёзы.
Женя, почувствовав эти спазмы, вытолкнул её с себя. Оля рухнула на бок между ними, её тело билось в мелкой дрожи, совершенно бессильное. Женя встал над ней на колени. Он взял свой липкий член в руку и, глядя на её заплаканное, потерянное лицо, начал быстро дрочить. Через несколько резких движений он кончил. Белые струи спермы брызнули ей на щёки, губы, подбородок, одну каплю даже на ресницы. Она даже не моргнула.
В тот же самый момент Максим, доведённый до предела мастерством подруг, с хриплым, срывающимся криком кончил. Его сперма оказалась во рту Люды, немного попав Гале на губы и язык. Они, смеясь и немного давясь, делили его между собой, облизывались, их подбородки тоже стали липкими.
Наступила полная, абсолютная тишина, нарушаемая только тяжёлым, свистящим дыханием шестерых человек. Оля лежала в луже спермы, пота и собственных слёз, её прекрасное тело было испачкано, использовано и разбито. Но на её заплаканном лице, под белыми каплями, застыла странная, отрешённая улыбка - улыбка познавшей всё до дна.
Максим, опустошённый, стоял, опираясь о стену. Его взгляд нашёл её взгляд через всю комнату. Они смотрели друг на друга сквозь дым сигарет и тяжёлый воздух. В мутных, синих глазах Оли - пустота, полное принятие и что-то вроде горького, бесконечно усталого торжества. Всё было сказано без слов. Всё было сделано до конца. Их крымская идиллия умерла здесь, на этом грязном ковре.
Эпилог
Самолёт оторвался от крымской земли ранним утром. Девушки, едва успевшие на
Взросление и секс в СССР