полувозбуждённом состоянии он выглядел устрашающе - ей всегда казалось, что он просто не может поместиться никуда полностью.
Запах резко ударил в нос - тяжёлый, мужской дух с пятидневной командировки: солёный пот паха, лёгкая кислинка преэякулята и кремовый подтон смегмы под крайней плотью. Всё смешалось с остатками мочи после туалетов в дороге, выветрившимся одеколоном и запахом тесных брюк, машины и гостиничных простыней.
Он явно не мылся все эти пять дней, специально для этого момента, и именно это делало всё происходящее ещё более реальным и невыносимо животным.
От этого густого, животного аромата у Кати закружилась голова, горло сжалось, а между ног стало жарче и мокрее.
Горячая головка коснулась её щеки - медленно, почти лениво. Катя зажмурилась. Дыхание сбилось. Она тихо пискнула, едва слышно.
Он провёл по скуле, по подбородку, потом вверх - к виску, оставляя влажный блестящий след. Постучал по нижней губе - тяжело, глухо. Раз. Два. Три. Каждый удар отдавался бабочками где-то в животе.
Катя рефлекторно, против воли приоткрыла рот. Он сразу провёл головкой по внутренней стороне губы, размазывая предэякулят. Горло сжалось. Язык прилип к нёбу. Она хотела что-то сказать, попросить, отстраниться, но не могла выдавить ни звука. Просто сидела замеревшая, дрожащая, с пылающими щеками и мокрыми от стыда глазами.
Резким толчком он пропихнул головку за щеку. Толстая, горячая масса заполнила всю "полость". Щека раздулась. Слюна хлынула мгновенно. Катя не смела двигать языком. Просто держала его прижатым к нёбу, пока он слегка покачивался, медленно трахая дочку за щеку. Властно и без спешки.
— …отчёт по продажам — до полуночи на почту, без задержек…
Катя сидела неподвижно. Пальцы судорожно комкали ткань школьной юбки. Стыд жёг изнутри. Она представляла себя со стороны: старшеклассница в белой блузке и с косичками, с огромным членом во рту, пока мужчина ведёт важный телефонный разговор. От этой картины между ног стало очень жарко и мокро. Бёдра сжались сильнее.
Он вынул член - медленно, с влажным чмоканьем. Катя тихо ахнула. Губы блестели от слюны.
В тот же миг он схватил её за подбородок - крепко, но без боли. Резко повернул её голову к себе. Катя замерла: глаза широко раскрыты, полные паники и возбуждения. Он спокойно посмотрел вниз своим оценивающим взглядом. Большим и указательным пальцами раздвинул ей губы сильнее, глубоко засунул два пальца внутрь, проверяя влажность и послушность дочери. Катя задрожала, слёзинки навернулись на глаза.
Потом он вошёл - резко и глубоко. Головка упёрлась в горло. Катя поперхнулась, глаза мгновенно наполнились слезами. Он начал трахать её рот интенсивными и быстрыми толчками. Каждый раз, когда толстый, жилистый хуй врывался в её рот почти до упора, Катя чувствовала, как губы растягиваются до боли: тонкая кожа вокруг рта натягивалась, белела, грозилась треснуть. Головка, огромная, твёрдая, как камень, давила на язык, расплющивала его, прижимала к нижней челюсти так, что он немел и начинал подрагивать. А потом - самый страшный момент - хуй упирался в глотку. Не просто касание, а удар. Глубокий, тупой, выбивающий воздух. Катя каждый раз дёргалась всем телом, горло сжималось рефлекторно, пытаясь вытолкнуть чужеродное тело, но это только сильнее возбуждало отца, ведь стенки горла обхватывали головку, как горячая, пульсирующая перчатка.
Слюна хлестала наружу неконтролируемыми потоками. Густая, тягучая, с пузырями воздуха. Она текла по подбородку горячими ручьями, стекала по шее, пропитывала воротник белой школьной блузки, оставляя тёмные, блестящие пятна. Крупные капли падали на колени, тяжёлые, как слёзы. Юбка уже промокла спереди, ткань липла к бёдрам. Катя давилась, хрипела, из горла вырывались мокрые, булькающие звуки - «гхх… кхх… гхллп…». Слёзы текли без остановки, смешиваясь со слюной, размазываясь
Немного пьяненькая