промурлыкала я низким, насмешливым ласковым тоном. Они просто кивнули — глаза широко распахнуты, рты слегка приоткрыты.
Я встала на четвереньки.
Поза была чистой, неподдельной уязвимостью — великолепная усиленная попа — идеальная живописная мишень. Они расположились — странный, почти комичный танец неловкой, нерешительной мужественности. Джордан сзади, Карл спереди.
Я закрыла глаза, приготовилась. И началось.
Первым был Джордан. Я почувствовала тупое, настойчивое давление головки его члена у моих влажных, скользких складок — а потом, с медленным, толстым, растягивающим давлением он вошёл внутрь. Низкий невольный стон вырвался из груди. Мозг кричал — молчаливый истерический хор: Это Джордан! Мой друг! Это так охрененно странно! Но тело… тело имело другие планы. Ощущение наполненности, его толщина, растягивающая мою киску, было… невероятным. Глубокое, первобытное и глубоко удовлетворяющее чувство, не имеющее ничего общего с влечением и всё — с чистым, неподдельным физическим удовольствием.
А потом Карл. Я почувствовала мягкий влажный кончик его члена у своих губ — пришлось подавить волну чистого, животного отвращения. Это была часть, которую я больше всего боялась. Я открыла рот — и он вошёл — толстый, мясистый и глубоко нежеланный захват. Вкус его был… ужасен. Солёный, мускусный, агрессивно мужской. А я была натуралом-парнем. Это было так, так противно. Пришлось подавлять рвотный рефлекс, когда он вошёл глубже — толстая мясистая текстура глубоко неприятным ощущением упиралась в заднюю стенку горла.
Они начали двигаться — странный, асинхронный ритм. Глубокие, растягивающие и бесспорно приятные толчки сзади — и вторгающийся, вызывающий рвоту, абсолютно отвратительный ритм во рту. Разум был хаотичным вихрем — полем битвы противоречивых ощущений. Та часть меня, что всё ещё была Олли, натуралом-парнем, кричала в протесте — в ужасе от вкуса Карла, от чистой трансгрессивной реальности происходящего. Но часть меня, что была Элли, часть этого великолепного женского тела, была потеряна в удовольствии.
Пришлось отключиться. Стать наблюдателем, пассажиром в собственном теле. Сосредоточиться на механике, на сырых физических данных. Ощущение члена Джордана, скользящего внутрь и наружу в моей тугой влажной глубине, то, как моя киска сжималась вокруг него с каждым толчком, глубокое удовлетворяющее давление, когда он задевал точку G, посылая вспышки чистого белого электричества по всему телу. Удовольствие было таким интенсивным, таким всепоглощающим, что почти болезненным. Оно начало просачиваться сквозь отвращение, перекрывать омерзение. Бёдра сами собой начали двигаться навстречу — преследуя ощущение. Великолепная грудь, тяжёлая и маятниковая, раскачивалась в такт — чувствительные затвердевшие соски тёрлись о прохладные простыни, посылая новые волны удовольствия по телу.
Я была машиной. Точно настроенным инструментом удовольствия — которым играли два очень неуклюжих, но очень энтузиастичных музыканта. Разум был за миллион километров, но тело… тело было здесь, в этой кровати, в этот момент — и оно горело.
И вот, когда удовольствие достигло почти невыносимого крещендо, я услышала приглушённый голос Карла:
— Я… я сейчас…
— Я тоже, — задыхаясь выдохнул Джордан сзади — ритм стал более отчаянным, более жадным.
Я не колебалась. Одним плавным движением отстранилась от обоих — как раз когда Карл кончил — его сперма горячей липкой лужей легла на цветастую наволочку Зои, чудом не попав в меня.
— Чёрт, у вас обоих спусковой крючок как у зайца, — пробурчала я немного хрипло, спрыгивая с кровати и хватая валявшуюся футболку, чтобы прикрыться.
— Эй, не каждый день доводится трахать девушку такой сексуальной, как ты, — обиженно сказал Джордан — тело всё ещё дрожало от отголосков собственного одинокого оргазма.
Мы все оделись в странной, неловкой тишине. Я проверила телефон. **ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО.** Волна чистого облегчения прокатилась по телу. Я сделала это. Я пережила. Поблагодарила их обоих — искренне. Они пробормотали
Переломный уикэнд. Часть 3