за вечер оторвалась от телефона, её тёмные, густо подведённые глаза уставились на меня с лёгким, почти клиническим любопытством — будто я был не особенно интересным экземпляром насекомого, которого ей заставили изучать.
— Reality Weaver? — Она несколько раз коснулась экрана, выражение лица оставалось непроницаемым. Потом издала тонкий, презрительный смешок. — Ничего. Ноль. Пусто. Ни в App Store, ни в Google. Ты галлюцинируешь, Олли. Или кликнул по какой-то максимально мутной ссылке с одного из тех… сайтов… которыми ты увлекаешься.
Невысказанное обвинение повисло в воздухе, пропитанное сестринским презрением.
— Оно было настоящее! — возмутился я, голос слегка сорвался. — Оно скачивалось! Прямо перед тем, как мама позвала ужинать!
— Конечно, конечно, милый, — пропела Хлоя, её голос сочился покровительственной жалостью, пока она аккуратно намазывала маслом последнюю булочку — ту самую, которую она стратегически отвоевала у Меган. — Вместе с единорогами и лепреконами. Наверное, русские хакеры пытались украсть твоё огромное состояние из Walmart и коллекцию рамена с необычными вкусами.
Они обе рассмеялись — тем самым общим, лёгким и жестоким сестринским смехом, который всегда мгновенно уменьшал меня до десятилетнего возраста, заставляя чувствовать себя глупым и абсолютно безнадёжно проигравшим. Я откинулся на стуле, побеждённый, вкус мясного рулета вдруг стал пеплом во рту. Может, они правы. Может, я схожу с ума. Может, бесконечная монотонность существования наконец сломала какой-то важный контур в моём мозгу.
После ужина, пережив очередной тонко завуалированный допрос от мамы о моём «пятилетнем плане» (который сейчас состоял в основном из размышлений о том, что будет на обед завтра), я сбежал в относительную безопасность и здравомыслие своего подвального убежища. Схватил телефон, наполовину ожидая, наполовину надеясь не найти и следа фантомного приложения — чтобы убедиться, что всё это было странной, вызванной стрессом галлюцинацией.
Открыл App Store. Вбил «Reality Weaver». Ничего. Только куча обычных медитационных приложений с китовыми песнями и неожиданно много уроков по древнему искусству ткачества. Гугл выдал примерно то же самое: несколько малоизвестных фэнтези-романов с похожими названиями, давно закрытый магазин на Etsy, торговавший макраме-подвесками для растений. Ни приложения. Ни единого упоминания.
Желудок сжался в холодный, тугой узел. Значит, это было не настоящее. Я всё придумал. Или Карл, этот великолепный ублюдок, каким-то образом провернул самый изощрённый, таргетированный газлайтинг в истории человечества.
Но потом, когда я смахнул обратно на главный экран телефона, сердце сделало отчаянный, панический степ. Оно было здесь. Скромно примостилось между моим почти не используемым банковским приложением (в основном показывающим удручающе низкий баланс) и вечно недоконченной партией в судоку. Лаконичная минималистичная иконка Reality Weaver. Стилизованный ткацкий станок, нити света которого слабо пульсировали почти незаметной энергией.
Это было настоящее. Оно скачалось. И существовало только на моём телефоне — цифровой призрак в машине, невидимый для остального мира.
По спине пробежал озноб — не совсем неприятный, странная смесь страха и запретного возбуждения. Это уже было не просто странно. Это было… что-то другое. Что-то, что шептало о скрытых дверях и изменённых реальностях, пахло озоном и космическим озорством. Мой рациональный мозг — то немногое, что от него осталось после лет недоиспользования — орал: удали это. Сейчас же! Перетащи иконку в корзину, сделай сброс до заводских настроек, может, даже утопи телефон в святой воде. Вернись к своей безопасной, скучной, бежевой жизни и притворись, что ничего не было.
Но этот зуд... Этот упрямый, грызущий, чертовски соблазнительный зуд любопытства... Был слишком сильным, чтобы его игнорировать. А что, если? Что, если это не розыгрыш? Что, если это настоящее? Что, если оно действительно может… изменить вещи? Мою жизнь, которая так отчаянно, болезненно нуждалась хоть в чём-то, что
Настоящая шлюха (часть 2)