сиськи так полностью захватили их внимание, что никто даже не заметил мои новые бёдра, мою новую задницу, мой полностью новый, постоянный женственный каркас. Маленькая милость, но я знал, что она ненадолго.
Я закончил чистить зубы и вернулся в комнату, воспоминание о вчерашнем вечере оставило горький привкус. Телефон лежал на тумбочке, тихо мурлыкал.
— Доброе утро, мой великолепный, грудной феномен, — голос Нади, шёлковая ласка на моих истрёпанных нервах, прошептал из динамика. — Хорошо выспался после нашего маленького семейного ужина? Или провёл ночь в мечтах о маммограммах и неловких визитах к врачу?
— Отвали, Надя, — буркнул я, падая на кровать. Пружины застонали под моим весом — звук, к которому я всё ещё привыкал. Я взял телефон, открыл магазин. Два варианта маячили передо мной, как развилка на дороге моего проклятого существования. [Отменить наказание: 10 КАМНЕЙ]. [Новая работа: 15 КАМНЕЙ].
— Мне нужно больше знать про эту «Новую работу», — сказал я тихо. — Ты правда говоришь, что за пятнадцать камней ты просто… будешь платить мне мою зарплату из Walmart всю оставшуюся жизнь? За ничегонеделание?
— В общих чертах так, милый, — промурлыкала она. — Всё очень просто. Приложение создаёт новый, постоянный, пассивный источник дохода. Трастовый фонд, наследство от дальнего родственника, серия подозрительно успешных криптовалютных инвестиций… детали скучные. Результат один. Еженедельный перевод на твой счёт, равный твоей текущей заявленной зарплате, на всю вечность. Или, знаешь, до твоей смерти. Что придёт первым. — Она помолчала, тон стал дразнящим. — Конечно, предложение было бы куда заманчивее, будь ты, скажем, высокооплачиваемым топ-менеджером с двумя сотнями тысяч в год. Тогда ты был бы по-настоящему на коне. Но, эй, — хихикнула она, — пожизненные пятьсот долларов в неделю на твою лапшу и видеоигры? Для жалкого червяка вроде тебя это не так уж плохо, правда?
Я злобно уставился на телефон.
— Я знаю, что ты делаешь, — сказал я, голос напряжённый. — Дразнишь меня этими… улучшениями. Пытаешься соблазнить. Чтобы я оставил сиськи, своё девчачье тело, вместо того чтобы потратить камни на возвращение к норме.
Её смех был низким, гортанным и абсолютно лишённым вины.
— Виновна, милый, — промурлыкала она. — Так гораздо веселее, когда ты — красивая, запутанная катастрофа. Но… разве предложение становится менее заманчивым, если знать мои мотивы?
Она попала в точку. Чёрт её дери. Мысль бросить работу, никогда больше не видеть мёртвый взгляд Дейва или снисходительных покупателей… это была песня сирены, слишком сильная, чтобы её игнорировать. Я мог полностью сосредоточиться на приложении, на вызовах, на зарабатывании камней. Я мог купить отмены и улучшения. Я мог иметь всё. Но это значило… ждать. Это значило жить в этом теле, этом странном, красивом, ужасающем теле дольше.
И если я всё-таки отменю одно изменение — какое? С-чашки были самыми очевидными, самыми унизительными, причиной маминого нынешнего нервного срыва. Но их проще объяснить. Гинекомастия. Правдоподобное, хоть и глубоко позорное оправдание. А женственный каркас… его сложнее спрятать, сложнее объяснить. Мужчина не просыпается с бёдрами и задницей двадцатилетней инструкторши йоги. Но он тоньше. Легче отрицать. А сиськи… я потянулся, рука инстинктивно обхватила одну тяжёлую, тёплую сферу. Они были… сексуальными. Глубокая, предательская часть меня, становившаяся с каждым днём громче, начинала… любить их.
Нет! Я потряс головой, пытаясь прогнать туман путаницы и нежеланного возбуждения. Нормальность. Цель — вернуться к нормальности. Но может… может, нормальность подождёт. Этот апгрейд с работой… он сделает всё намного проще.
— Знаешь что? — сказал я, голос твёрдый от только что принятого решения. — Я откладываю выбор. На один день. — Я глубоко вдохнул, прилив
не совсем лишилась