И я остановилась. Ноги, тело — всё замерло. Я попыталась сделать шаг, бежать — но словно врезалась в невидимую стену. Принуждение было абсолютным.
— Хорошо, — сказала я, слово вырвалось сдавленным, побеждённым шёпотом, и я развернулась и пошла обратно к нему. Задание не закончилось. Оно действовало до полуночи. И я была его марионеткой.
— Почему ты ведёшь себя так странно? — спросил он, нахмурив брови в искренней, обеспокоенной растерянности.
Разум лихорадочно работал.
— Я… просто немного не в настроении, наверное, — запнулась я. — Знаешь… женщины.
Он выглядел озадаченным.
— Не в настроении? Что ты имеешь в виду? Это из-за того, что я сказал утром? Про то, что тебе надо в зал?
Я понятия не имела, о чём он. Мы никогда не вели этот разговор. Но мой рот — мой предательский, марионеточный рот — ответил за меня.
— Да, — сказала я.
Лицо смягчилось.
— Детка, прости, ладно? — сказал он. — Я не так имел в виду. Ты же знаешь, я люблю твоё тело. Просто… ты в последнее время носишь эти… мужские шмотки. Я подумал, тебе самой стыдно за себя. Но я люблю твоё тело. Именно таким, какое оно есть.
Он взял меня за руку.
— Слушай, давай поедем ко мне, и я покажу тебе, как сильно я люблю твоё тело?
Сердце ухнуло вниз.
— Конечно, — услышала я себя. Он улыбнулся и повёл меня из булочной — ноги шли за ним против воли, разум кричал безмолвным, отчаянным хором «Нет, нет, нет, нет, нет». Это уже не было заданием. Это был хоррор. И я была финальной девушкой, добровольно идущей в ловушку убийцы.
Машина была чёрным, неприлично дорогим «Мерседесом» — пахла новой кожей и тихим, лёгким богатством. Поездка до его квартиры прошла в тумане едва сдерживаемой паники и череды невинных, но ужасающих просьб. «Не против, если включу свой подкаст?» Да. «Можешь сделать погромче?» Да. Каждое его слово было потенциальной ловушкой. Я сидела на пассажирском сиденье — молчаливая, красивая заложница.
Он бросил взгляд.
— Скажи, что взяла переодеться, — сказал он. — Этот наряд такой… не твой. Не сексуальный.
— Да, взяла, — ответила я автоматически. И тут почувствовала мягкий толчок у ног. Посмотрела вниз. Маленькая элегантная спортивная сумка материализовалась из воздуха. Приложение. Оно снова переписывало реальность.
— Что взяла? — спросил он. — Нет, подожди, угадаю. Это тот маленький спортивный комплект, который я тебе купил? С сексуальным кроп-топом и обтягивающими шортиками?
Я заглянула в сумку. Удобные спортивки и футболка исчезли. Вместо них лежал крошечный кусочек белой корсетной ткани и чёрные шортики из блестящей кожзаменителя, которые, кажется, не налезли бы даже на десятилетнего ребёнка.
— Да, именно они, — услышала я себя.
— Класс, — сказал он, глаза заблестели. — Переоденешься дома.
— Хорошо, конечно, — ответила я, сердце ухнуло в желудок.
Его квартира была стерильным минималистичным дворцом из стекла и стали с захватывающим видом на город. Я едва успела войти — он уже подтолкнул меня к ванной.
— Давай, переодевайся. Я закажу нам обед.
Я заперлась в ванной — руки дрожали, когда я вытащила новый наряд. Верх — корсет с косточками и подкладкой, предназначенный поднимать грудь вверх и вместе в неприличное, великолепное декольте. Шортики — крошечные, обтягивающие, из блестящей кожзаменительной ткани, которая выглядела одновременно дешёвой и невероятно неудобной.
Не в силах отказаться от просьбы, я втиснулась в шортики. Они были немыслимо тесными — натянулись до предела на попе, врезались в мягкую плоть бёдер. Потом верх. Это была битва, но в итоге я влезла. Грудь была поднята так высоко, что почти упиралась в подбородок. Я выглядела… невероятно.
Романтический вечер