Мы все переместились в просторную ванную комнату. Алиса включила воду, и вскоре за стеклянной дверью кабины начал клубиться пар. Она зашла внутрь, и мы замерли у прозрачного стекла, словно перед экраном в кинотеатре.
Это было «мыльное шоу», доведенное до абсолюта. Алиса взяла губку и начала медленно, с каким-то гипнотическим самолюбованием намыливать свое тело. Белая пена эффектно контрастировала с её черными волосами и розовыми ореолами сосков. Она медленно проводила руками по бедрам, смывая следы этой ночи, и специально наклонялась так, чтобы мы могли видеть, как вода стекает по её ложбинке между ягодиц.
Она знала, что мы смотрим. Она видела наши лица сквозь запотевшее стекло и дразнила нас, то прижимаясь грудью к прозрачной преграде, то медленно промывая свою розовую глубину под струями воды. Это был акт очищения, но в нем было больше эротизма, чем в самом сексе. Она любовалась собой, своей обновленной силой и той красотой, которую мы все сегодня признали безупречной.
Выйдя из душа, Алиса не стала одеваться. Она лишь промокнула волосы полотенцем и, пошатываясь на своих шпильках, направилась на кухню. Мы последовали за ней, чувствуя приятную усталость и опустошенность.
Алиса начала готовить кофе. Она вела себя вызывающе провокационно: то наклонялась за чашками, демонстрируя Косте идеальный вид сзади, то присаживалась на край стола, широко расставив ноги, прямо перед Аней и Мариной. Она пила свой кофе, глядя на нас поверх чашки, и в её глазах не было ни капли смущения — только торжество женщины, которая знает, что сегодня она покорила всех.
Мы сидели в предрассветных сумерках, обсуждая детали вечера. Алиса была полноправным участником разговора, её нагота больше не была «темой», она стала естественным состоянием. Она была хозяйкой этого пространства и наших мыслей.
Наконец, пришло время прощаться. Мы проводили друзей до дверей. Алиса обнимала каждого на прощание, её влажное, обнаженное тело прижималось к их одежде, оставляя последний, дразнящий след этой ночи.
Когда за ними закрылась дверь, мы остались одни. Тишина квартиры была оглушительной. — Идем, — тихо сказал я, беря её за руку.
Мы снова пошли в ванную, но на этот раз — только вдвоем. Мы зашли под воду вместе. Теперь это было не шоу. Я бережно мыл её, смывая остатки чужих ласк, а она мыла меня. Это был интимный, тихий ритуал возвращения друг к другу. Мы стояли под теплыми струями, обнявшись, и вода уносила всё лишнее, оставляя только чистоту и нашу неразрывную связь.
Мы вернулись в спальню. Кровать была смята, на ней еще сохранились ароматы Ани и Марины. Мы совместно сбросили старые и одели свежие простыни.
Наше занятие любовью было тихим, глубоким и бесконечно нежным. Без зрителей, без шпилек, без игры. Я входил в неё, чувствуя её родное тепло и то, как сильно она меня любит. Алиса шептала мне слова благодарности, её пухлые губы обжигали мою шею.
Мы заснули, сплетясь телами, когда первые лучи настоящего утреннего солнца коснулись подоконника. Эта глава нашей жизни была написана золотыми и пурпурными красками, и я знал, что впереди нас ждут еще более захватывающие страницы. Алиса была моей — во всей своей естественной красоте и приобретенной порочности. И это был наш общий мир, наша реальность и наша свобода...
Познание рабы (интернет версия). Глава 2. День четвертый