шпильке. Эта деталь меняла всё: её походка стала подчеркнуто эротичной, заставляя бедра покачиваться в гипнотическом ритме, а спину — прогибаться в пояснице, выставляя вперед её безупречную грудь.
Её кожа в свете кухонных ламп казалась фарфоровой, безупречно гладкой. Черные волосы водопадом падали на спину, создавая резкий контраст с белизной плеч. Её грудь, небольшая, но идеально округлая, мерно вздымалась. Соски-бусинки задорно торчали, ярко-розовые и твердые, словно два крохотных маяка. Живот был подтянут, а линия бедер переходила в стройные, бесконечные ноги, подчеркнутые шпильками.
Но самое главное было внизу. В отличие от дачных воспоминаний, её половые губы были аккуратно сомкнуты. Маленькие, нежные лепестки розового цвета выглядели девственно и чисто, но именно эта аккуратность сейчас казалась самой большой провокацией. Между её бедер уже поблескивала влага — она была возбуждена до предела самим фактом своего появления перед нами.
Все замерли. Костя непроизвольно подался вперед, его руки вцепились в край стола. Аня и Марина смотрели на неё с профессиональным восхищением, как скульпторы на свой лучший проект, который наконец обрел жизнь.
— Боже... — выдохнула Аня. — Алиса, ты... ты совершенство.
Алиса остановилась в центре кухни, подставив свое тело под наши взгляды. Она медленно обвела всех присутствующих взором своих огромных глаз, и на её пухлых, увеличенных губах промелькнула тень торжествующей улыбки. Она знала, какое впечатление производит. Она чувствовала свою власть.
— Я здесь, Хозяин, — тихо сказала она, глядя прямо на меня. — Я готова.
Я поднялся со своего места, чувствуя, как внутри всё натянулось, будто струна. — Посмотрите на неё, — я обратился к друзьям, подходя к Алисе и кладя руку на её обнаженное плечо. — Прошлого хаоса не будет. Забудьте про дачу. Сегодня она — произведение искусства, и мы будем наслаждаться ей по моим правилам. По одному. Сначала она докажет свою преданность мне, а потом... потом каждый из вас получит свою долю её обновленной страсти.
Алиса вздрогнула от моего прикосновения, её соски стали еще тверже, а дыхание сбилось. Она была готова начать этот марафон, и первый акт принадлежал только мне.
Кухня окончательно превратилась в сцену частного театра, где свет ламп выхватывал из полумрака только самое важное: блеск глаз, влажность губ и сияние обнаженной кожи. Я сел на край кухонного стола, слегка раздвинув ноги, и властным жестом поманил Алису к себе. Она подошла плавно, шпильки её туфель издавали сухой, требовательный цокот, который в этой тишине звучал как удары метронома.
— На колени, Алиса, — мой голос был спокойным, но в нем вибрировала сталь.
Она опустилась перед моими ногами с грацией, которой позавидовала бы кошка. В этом положении её тело приобрело новые, еще более соблазнительные очертания. Она намеренно, зная, что Костя сидит чуть позади, игриво оттопырила свою аккуратную попку, создавая в пояснице глубокий, почти невозможный прогиб. Её кожа на ягодицах была идеально гладкой, а шпильки заставляли её икры напрягаться, подчеркивая стройность ног.
Алиса не спешила. Она подняла руки и, глядя мне прямо в глаза, начала медленно перебирать свои черные волосы, перекидывая их на одно плечо. В процессе этого движения её грудь приподнялась, и её соски-бусинки оказались прямо перед моим лицом. Она видела мой взгляд и, словно дразня, начала сама играть с ними: она зажала их между указательным и средним пальцами, слегка прокручивая и оттягивая. Её лицо при этом исказилось в сладкой гримасе, а пухлые, увеличенные губы чуть приоткрылись, обнажая кончик языка.
— Смотрите, — негромко сказала Марина, подаваясь вперед и не сводя глаз с Алисы. — Она ловит кайф от того, что мы на неё смотрим. Посмотрите на её спину, она
Отсос