Между тем время шло. Наступило очередное лето. Я уже говорил, что отцовское директорство закончилось тем, что он во время летних каникул, начал менять протекающую школьную крышу, вместе с деревенским плотником Яковом Матвеевичем. По малости лет мне было сложно понять, что было не так с этой работой. Может неправильно оформленные документы на работу, или вообще отец не имел права нанимать себя. Думаю, что какая-то коррупционная составляющая всё же была, хотя папа позже рассказывал, что в РайОНО (Районный Отдел Народного Образования) просто не смогли найти бригаду для работы: «Справляйтесь своими силами». Вот он и «справлялся».
Кратко, закончилось всё тем, что дело закрыли с написанием отца заявления «по собственному желанию». Константин Сергеевич пожилой уже мужичок и глава тогдашнего РайОНО, посоветовал папе переехать куда-нибудь в другое место хотя бы временно:
— Съедят тебя тут. Не дадут работать. Я же вижу, мужик ты хороший, Володя. Годика через два вернёшься, всё уже забудется.
Вот только получилось, что переехали мы не в соседний район, а совсем в другую жизнь. Киргизская республика или Республика Кыргызстан, как страну знают теперь. Почему именно сюда тоже интересная история, но я и так слишком отвлекаюсь от основной темы произведения.
На жильё в городе нам не хватило денег, поэтому поселились мы в маленьком домике на окраине предгорного села. В этот раз мои родители оказались на работе не в одной школе. Мама устроилась в школу, а вот папа в сельхозПТУ, обучающее водителей, трактористов, агрономов, сварщиков и других, важных в сельской местности, профессий.
Мой возраст достиг необходимых семи лет и поэтому в школу я ходил вместе с мамой. Очень быстро остальные учителя уже знали, чей я сын, поэтому не удивлялись если я слонялся по школе или сидел в учительской, в ожидании мамы. Это накладывало свои ограничения и при мне учителя старались не «перемывать косточки» коллегам, но зато давало мне почти безграничный доступ во все подсобные помещения школы: «Да пусть здесь поиграет - наверное, у Валентины Сергеевны ещё уроки не закончились».
В общем, после «базового минимума» - четырёх уроков начальной школы, начинался «роскошный максимум» - мои личные расследования. Как вы уже поняли, к этому возрасту я стал довольно хорошо отличать декларируемые вслух взрослые ценности от того, что они вытворяют друг с другом оставшись наедине.
Буквально через пол года я уже знал, что главным школьным гусаром был местный физрук – Василий Иванович Чеканов. Практически полный тёзка легендарного комдива Красной Армии. Личность в школе знаменитая, наверное, благодаря этому носил сразу несколько прозвищ: пацаны его чаще звали Чапай, девчонки нежно называли Василёк, а учительницы просто «наш». Слыша в очередном разговоре «наш-то опять сегодня учудил» - я уже понимал, что речь о физруке. В глаза, впрочем, его звали «Силиваныч», по крайней мере мне так слышалось.
Также, как герой анекдотов, наш Чапай был бесхитростным и не любил долгих расшаркиваний, если ему нравилась новая учительница. «С шашкой наголо» он тут же бросался покорять объект своих мечтаний, не особо таясь. Само-собой моя мама, молодая, красивая, ничего не знающая в местной жизни, женщина, тут же была атакована школьным альфа-самцом.
Нужно рассказать и внешности Василия Ивановича. Это был высокий, довольно худой мужчина лет сорока. На лицо... сложно рассуждать о мужской красоте, будучи сам мужчиной. Для меня ничем не примечательное вытянутое лицо с серыми глазами и острым носом, но позже от одноклассниц я слышал, что Василёк симпатичный. А может быть они больше смотрели на оттопыривающееся трико, в котором наш физрук щеголял постоянно. Всё, что я могу вспомнить – высокий рост
Старинная история