сказал, что очень нравлюсь ему. Я послала его, конечно.
Папа слушал, задавая вопросы:
— Где гладил? Прижимался к тебе? Что именно говорил? А тебе он как?
Его дыхание участилось, глаза блестели. Мама продолжала, и в какой-то момент похоже заметила, что папин член снова встал, хотя он совсем недавно кончил.
Мама замерла на полуслове, потом голос её изменился, похоже она улыбалась:
— У тебя встал? – констатировала она удивлённо, - Володь... тебя это заводит? То, что я рассказываю о нём?
Папа смутился, кивнул и совсем тихо ответил:
— Мммм, да.... Не знаю почему, но да. Когда слушаю, что он тебя хочет, а ты отказываешь.... Это так возбуждает.
Мама прижалась к нему:
— Тогда слушай дальше. Ты бы видел его взгляд, он смотрел так, будто раздевает.... Мне даже казалось, что он прямо там набросится на меня.
— А ты бы хотела, чтобы он... чтобы набросился?
— Нет, Володь! Я твоя. Только твоя. Подразнить немножко может да, но не больше....
— Так ты специально перед ним попой крутила? – возбуждённый папа уже вовсю наглаживал тело жены и готовился взгромоздиться на неё, чтобы снова пойти на приступ.
Мама рассмеялась в ответ:
— Нет, конечно! За кого ты меня принимаешь? Но... у него так быстро встал.
— Чего? Встал? Член? Откуда ты знаешь? Видела его член? – папа тяжело дышал.
— Да чего там видеть? Я же говорила, он в трико всё время ходит. Нечаянно взгляд бросила, а там вот так торчит.
Я не знал, что именно показала мама, но для папы это было последним штрихом. Он с рычанием набросился на жену, и она покорно раздвинула ноги, пуская возбуждённого мужа внутрь.
...
С тех пор их постельные разговоры изменились. Мама устояла перед Чапаем. Больше он не приставал так нагло. Наверное, переключился на других, раз уж холодная сибирячка не отреагировала на страстного мужчину. Но дома мама стала делиться каждым взглядом, каждой фразой от коллег-мужчин. И каждый раз это распаляло папу. Мама поняла, что её слова о чужом соблазнении сродни афродизиаку для мужа. Хоть она и не изменила в тот раз, но эти рассказы открыли в их браке новую дверь: вербальную близость, где тайны не прятались, а делились, усиливая связь. Это продолжалось месяцами, укрепляя их отношения. Откровенность стала их секретом.
Сейчас, будучи взрослым, я вижу, как этот эпизод сформировал меня. Слушая родителей, я усвоил: в отношениях лучше добиваться полной откровенности, чем прятать «скелеты по шкафам». Во взрослой жизни я всегда стремлюсь к тому, чтобы с партнёршей не было тайн. Со своей супругой мы делимся фантазиями, флиртами или случайными соблазнами. Это не приводит к изменам, но усиливает доверие и возбуждение. Кроме того, это добавило лёгкий оттенок вуайеризма: меня заводит, когда женщина рассказывает о чужом внимании, но остаётся верной. Не ревность, а возбуждение от мысли, что она желанна, но выбирает меня. Это делает секс не рутиной, а игрой, где слова важны не меньше действий. Корни этого, я думаю, в тех ночных разговорах, где мама устояла перед соблазном, но её слова изменили меня.
Случаи из жизни