щётки. Даже такая простая вещь, как сушка её волос — это приключение в приятных ощущениях. Через двадцать минут волосы, украденные у мамы, снова такие же глянцевые и блестящие, как были, когда она приехала сегодня вечером — красноватые блики практически искрятся на свету. Останавливаю движение щётки — зачарована видом прекрасных маминых волос, свисающих с моей головы.
Вздрагиваю, когда папа внезапно откашлялся позади. Оглядываюсь через плечо — папа стоит в дверях ванной, в одних только штанах от любимой пижамы.
— Я подумал, не закончила ли ты уже, — говорит папа, — но если хочешь, могу дать тебе ещё несколько минут наедине. Ты выглядела очень довольной видом своих маминых волос.
Выпрямляюсь, выключаю фен, кладу его и мамину щётку на столешницу в ванной. Беру мамин свадебный набор, надеваю кольца на тонкий безымянный палец, который теперь мой, улыбаюсь отцу в зеркале.
— Подожди, пока тебе придётся мыть и сушить волосы своей дочери, — дразню я. — Тогда узнаешь, сколько усилий требуется, чтобы её волосы оставались такими же прекрасными, как у мамы. На самом деле даже больше усилий. Её волосы такие же густые, как у мамы, но у Трейси они доходят ниже талии.
Видя его обеспокоенное выражение, продолжаю:
— Не волнуйся, милый. Как только ты станешь Трейси — тебе будет так же привычно время и усилия, которые требуются для ухода за длинными густыми волосами, как и твоей дочери. Помни, дорогой — у тебя будут все её воспоминания и желания, и Трейси не стала бы держать волосы такими длинными, если бы ей действительно, действительно не нравилось, как они ощущаются и выглядят.
Папа просто улыбается.
Перекидываю длинные волосы обратно через узкое плечо — чувствую, как они тянут кожу головы, укладываясь на место, наблюдаю, как отец смотрит на мою грудь, пока она смещается под полотенцем, которым я обернута.
— Иметь густые прекрасные волосы — это весело. Но чтобы они выглядели такими мягкими и блестящими — нужно работать. И да, милый, я наслаждалась. Годами я мечтала иметь мамины густые мягкие волосы, — быстро поднимаю руки, срываю полотенце, обёрнутое вокруг крошечного тела, позволяю ему упасть на пол, — вместе со всем остальным её телом, конечно, — говорю я, хихикая как школьница маминым мягким сопрано.
Дрожу от вида маминого обнажённого тела в зеркале. Думаю, это никогда не перестанет на меня так действовать. Надеюсь, что не перестанет. Даже без макияжа, даже с маленькими морщинками в уголках глаз — моё лицо всё ещё красиво. Приподнимаю маленький подбородок, провожу кончиками маминых мягких рук по тонкой шее, затем вниз по гладкому горлу. Скольжу ими по мягкой-мягкой груди, останавливаюсь, чтобы поиграть с мамиными большими толстыми сосками. Дрожу, проводя её мягкими руками под изгибом большой груди, вниз по гладкому животу, который сужается к маминой крошечной талии.
Кончиком длинного ногтя обвожу овальный пупок — слышу, как отец делает глубокий вдох. Провожу мамиными мягкими руками вниз по мягкому изгибу широких женственных бёдер. В зеркале с восторгом смотрю, как мамины маленькие руки словно скользят по гладкой коже мягкого живота, медленно опускаясь, пока не достигают маленького треугольника лобковых волос. Чувствую, как мамины нежные пальцы проходят сквозь мои мягкие лобковые завитки — пальцы, больше не блокируемые большим членом, который сегодня утром находился на соединении моих ног.
— И я обожаю иметь самую важную часть всего… мамину киску! — радостно восклицаю я маминым мягким голосом, проводя одной рукой по мягкому лобку, чувствуя, как губы украденной киски, которая теперь между моих ног, прижимаются к моей маленькой мягкой руке. — Как мама говорила мне, пока я одевалась в
Примерка (продолжение)