Она сразу привлекла моё внимание. Так бывает, когда на каком-то глубинном уровне чувствуешь "моё". Только встретился с ней глазами и мелькнуло в голове "В тихом омуте..." Я в женщинах маленько понимаю. Не буду хвастаться, понимаю не всё, но за свои неполные пятьдесят лет научился читать на нескольких женских языках и даже писать понемножку. Зовут меня Олег, я высокого роста, под метр девяносто, широк в плечах, но немножко уже подернут жирком, все-таки почти пятьдесят лет. А раньше то я был ого-го... Язык подвешен у меня хорошо, хотя работаю прорабом, а вернее начальником участка, а прораб, по сути, мой товарищ Игорь, крупный полный мужик сорока с лишним лет. Вот и здесь мы с ним делили вагончик рядом с объектом. Объект был не так чтобы выдающимся. Обычная реконструкция – пристройки, надстройки.
Ольга, так её звали, работала бухгалтером на фирме у заказчика. Небольшого роста, худенькая женщина двадцати пяти лет с тонкой шейкой, светлыми волосами, иногда собираемыми в пучок, и серо-голубыми глазами. Замужем, но без детей. Пишу "женщина" с трудом, потому что для меня она была девчонкой. Тихая и скромная "серая мышка". Удивительно, что никто как-будто и не замечал её тихой красоты. Сидит за своим столом, как школьница за партой. Кругом офисный шум — телефоны, принтеры, а она на своей волне. Она любила читать - как свободная минутка выдастся, так она с книжкой сидит. Спросишь её о чем-то неожиданно, а она будто через тебя смотрит, в глазах всё ещё другие миры, те, что в книжках. И глаза... Серо-голубые. Такого оттенка неба перед самым дождём, когда туча на солнце наползает. Фигурка у неё тоже была на заглядение, когда она двигалась, угадывались аккуратные грудь и попка, хотя она их и скрывала под мешковатой одеждой. Она и ходила как-то зажато, будто стесняясь и опуская глаза. Книжная девочка.
И меня, взрослого мужика, к ней потянуло. Всю жизнь с бетоном, арматурой и мужиками общаешься, а тут такое... хрупкое. Тихое. Жена у меня, Людмила, она тоже когда-то такой была, лет тридцать назад, но жизнь, дом, дети — всё перемололи, закалили, другое всё. А тут — чистое, не тронутое. И такое у Ольги в глазах иногда проскакивало, что сердце вскачь пускалось, ну и ниже всё начинало шевелиться.
Я поначалу к ней с шутками, да с вопросами. А она — в краску. Прямо алеет вся, уши горят. Забавно. Потом попривыкла, стала разговор поддерживать. Приметил, что читает не какую-нибудь ерунду, а серьёзные вещи. Стали мы о книгах говорить, и она вся раскрылась. Она, когда разговорится, совсем другая становится. Глаза загораются, говорит тихо, но так увлечённо, словно открывает тебе главную тайну мира. Мне это нравилось. Как глоток родниковой воды после целого дня в цементной пыли. Я, в общем-то, сам книжки люблю. Я уж и забыл, что могу вот так просто, не про работу, не про бабы-деньги, а про что-то такое... воздушное.
А потом она обмолвилась про какую-то редкую книжку. Вроде, и в сети её нет. Я запомнил название. «Серебряные следы». Честное слово, просто захотелось сделать человеку приятное. Эдакий рыцарский жест, понимаете? Показать, что я не только балагур и прораб в заляпанной куртке, а тоже что-то смыслю в её тонких материях. Нашёл я эту книгу. Отдал за неё сумму, за которую Людка мне бы три скандала на ровном месте устроила. Завернул в бумагу, положил в вагончик. Думал: занесу в офис, вручу при всех, мол, Олег Васильич — человек широкой души. Пусть полюбуются.
Жена угощает меня в спальне.