кровати до утра следующего дня… Посмеявшись с доставщика у которого чуть глаза не выпали когда Маринка голая открыла двери и забрала у него пакеты с едой… повалились голые на кровать…Пледы были перепутаны, подушки взбиты в мягкие горы, создавая идеальное гнездо. В центре этого хаоса стоял поднос с нарезанным колбасой, сыром, виноградом и бутылками вина и различными боксами с едой…
Мы лежали вчетвером, и это положение тел было высшим проявлением того, о чем говорила Алиса — свободы от предрассудков. Я располагался в центре, служа надежным якорем для этого женского флота. Алиса устроилась на моем плече, её ладонь покоилась на моей груди, чувствуя каждый удар сердца. Её изумрудные глаза теперь светились не холодным торжеством, а глубоким, умиротворенным спокойствием. Она то и дело переводила взгляд с меня на девочек, и в этом взгляде была гордость творца, который сумел собрать разбитое вдребезги зеркало.Марина прижалась к моему другому боку. Она была абсолютно расслаблена — та скованность и профессиональная выправка бывшей профессиональной гимнастки, которую она носила годами как корсет, исчезли. Её смуглая рука лениво перебирала край пледа, а голова покоилась на моем плече рядом с головой Алисы. Между ней и Алисой больше не было тени — их ноги переплелись под одеялом, демонстрируя молчаливое примирение. Настя свернулась калачиком у моих ног, положив голову мне на бедро. Она была самой младшей и, казалось, больше всех нуждалась в этом ощущении безопасности. Её пальцы иногда бессознательно сжимали мою ладонь.
На экране сменялись кадры. Мы выбрали «Завтрак у Тиффани», а затем что-то из раннего Трюффо. Но кино было лишь фоном, движущимися обоями для нашего единения. Мы не смотрели на сюжет — мы смотрели внутрь себя через призму этих вечных историй.
Город за окном начал зажигать свои холодные неоновые огни. Огни реклам, фар и офисных высоток мерцали где-то там, в другом измерении. А здесь, в коконе из шелка и нежности, время остановилось.
Мы допивали шампанское, делясь последними ягодами винограда. Сонливость начала мягко накрывать нас. Настя первой сладко зевнула и окончательно заснула, обнимая мою ногу как плюшевого медведя. Марина, убаюканная ритмом моего дыхания, тоже начала проваливаться в сон, её рука безвольно соскользнула на живот Алисы.
Алиса приподнялась, поцеловала меня в подбородок и прошептала так тихо, что услышал только я: — Это самый прекрасный финал, который я наверное не смогла бы срежиссировать.
Я прижал её к себе крепче, чувствуя тепло трех женщин, которые в эту ночь стали для меня вселенной, чем то реально нереальным. Мы так и остались лежать вчетвером в нашей огромной кровати, в этой тихой гавани, пока последний фильм не закончился тишиной, а свечи не погасли сами собой, оставляя нас в объятиях самого искреннего и спокойного сна в нашей жизни.
Утро ворвалось в нашу жизнь с будильником, я резко подскочил по выработанной привычке, разбудив девочек. Сколько время спросила Марина – я ответил уже 6, мне пора собираться, все хорошее имеет одно очень похабное свойство… Но Маринка подскочила как будто ужаленная осой, Настя, сучка поднимай свою ленивую жопу, у тебя в семь тренька индивидуальная, а у меня групповой стретчинг! Бля… она закатила глаза, как же не хочется возвращаться в реальность…Алиса подъем, твоя же группа сегодня у меня будет, решила заплывать жиром? Алиса, открыв глаза с улыбкой смотрела на нас… - Пора сучки делить ванную, и вскочив с кровати побежала в душь виляя голой жопкой…
Утро вступало в свои права безостановочно…. Рабочий день начался так, будто я шагнул не в привычный офисный опенспейс, а на арену римского Колизея. Стоило мне миновать турникет,
Все дозволено. Часть 5 (Общая баня)