своей груди. Я чувствовал запах её кожи — смесь дорогого парфюма и жаркой страсти. Она начала двигаться — не быстро, но с такой глубиной и знанием дела, что у меня потемнело в глазах. Она контролировала каждый мускул, каждую пульсацию.
— Смотри на них, Саш, — прошептала она, кивая на Марину и Настю, которые, тяжело дыша, смотрели на нас. — Они твои игрушки на ночь. Но я — твоя жизнь. Ты чувствуешь, как я тебя держу?
Она ускорила темп, её движения стали рваными, жадными. Её внутренние стенки работали как живой насос, вытягивая из меня всё до последней капли. Мы смотрели друг другу в глаза — в этот момент не было никого другого. — Сейчас... кончай в меня, мой король! — закричала она, выгибаясь дугой.
В момент финала Алиса выдала такой мощный сквирт, что простыни под нами стали окончательно мокрыми. Я взорвался внутри неё, отдавая весь накопленный за этот день заряд. Алиса прижалась ко мне, её сердце билось как сумасшедшее, а стоны перешли в тихий, счастливый смех.
Прошло десять минут. Мы лежали вповалку, абсолютно опустошенные, ну по крайней мере я… Настя и Марина прильнули к моим бокам, а Алиса покоилась на моей груди.
— Пора открывать шампанское, — лениво сказала Алиса, потягиваясь всем телом. — Кажется, мы все заслужилине один глоток холодного вина после такого марафона.
Она поднялась, стащила с себя корсет и абсолютно нагая, и пошла к выходу. Её белоснежная упругая попа вильнула на прощание. Через минуту она вернулась с открытыми бутылками, и мы пили прямо из горлышка, смеясь и обсуждая детали этого безумного вечера, пока сон наконец не сморил нас всех четверых в одну большую, счастливую и бесконечно порочную семью.
Утро не ворвалось в спальню резким светом, оно осторожно просочилось сквозь щели тяжелых штор тонкими золотистыми нитями. Воздух в комнате был неподвижным, густым и теплым, пропитанным ночными ароматами: мускусом, легким шлейфом дорогих духов, запахом разгоряченной кожи и тем едва уловимым ароматом удовлетворения, который бывает только после долгого безумия.
Я открыл глаза и не сразу понял, где заканчивается мое тело и начинаются тела женщин. Мы лежали в абсолютном, хаотичном беспорядке — живой клубок, сплетенный из нежности и усталости. Огромное пуховое одеяло было сбито в ноги, обнажая эстетику этого утреннего натюрморта.
Алиса лежала у меня на груди, её щека покоилась прямо над моим сердцем. Её дыхание было ровным, щекочущим кожу. Одна её рука была заброшена мне за шею, а пальцы лениво запутались в моих волосах на груди. В утреннем свете её изумрудные глаза, которые она приоткрыла через секунду после меня, казались прозрачными и глубокими, как лесные озера.Я поцеловал ее в губы..
Слева ко мне прильнула Марина. Её смуглая кожа на фоне белоснежной простыни выглядела как темный бархат. Она спала, уткнувшись носом в моё плечо, а её рука собственнически обнимала мою талию. Я чувствовал ритмичное движение её груди — мягкое, успокаивающее прикосновение.
Настя расположилась чуть ниже. Её длинные, атлетичные ноги переплелись с моими, а голова покоилась на моем бедре. Её латексные ремни остались где-то на полу, и сейчас, в своей наготе, она казалась удивительно беззащитной, лишенной той хищной агрессии, что владела ею ночью.
Пробуждение было медленным, как затяжной прыжок. Первой зашевелилась Алиса. Она не стала подниматься, а лишь приподняла голову, одарив меня ленивой, бесконечно теплой улыбкой. — С добрым утром, любимый, — прошептала она, и её голос, всё ещё хриплый после ночных криков, отозвался вибрацией в моей груди.
Она начала медленно водить кончиками пальцев по моей ключице, спускаясь ниже. Это движение стало сигналом для остальных. Марина
сначала игра в карты,а потом и минет)