Он не медлит. Как и положено сильному самцу он властный и напористый. Его руки грубо хватают ее за талию, прижимая к себе так, что она чувствует его твердый член сквозь ткань. «Черт, ты... ты сводишь меня с ума», — рычит он хрипло, и в голосе нет ненависти, только похоть, чистая и животная. Она не сопротивляется — поддается, принимает свою роль с восторгом. Ее тело тает в его крепких руках, ноги слегка раздвигаются, приглашая. «Да... возьми меня, блядь, как же ты меня заводишь», — шепчет она. Глаза горят желанием, а руки уже рвут его рубашку. Пуговицы отлетают, обнажая мускулистый торс. Они набрасываются друг на друга, как звери: его пальцы впиваются в ее платье, срывая его с плеч одним рывком. Ткань трещит, обнажая кружевной лифчик, что еле сдерживает полную грудь. Она стонет, впиваясь ногтями в его спину, оставляя красные следы, и тянет за ремень брюк. «Скорее, трахни меня», — требует она. Голос дрожит от похоти, и он смеется низко, грубо, шлепая ее по заднице ладонью. Звонкий удар эхом отдается в моей душе, заставляя меня сжать бедра.
Я наблюдаю, затаив дыхание, и чувствую, как возбуждение накатывает на меня волной — моя кожа горит, соски твердеют под тонкой туникой, а между ног становится все горячее. Ммм, дааа, моя киска пульсирует в такт их движениям.
О, эти смертные — такая идеальная игрушка! Он валит ее на диван, прижимая всем весом. Его рот накрывает ее губы в жестком поцелуе, зубы прикусывают нижнюю губу до крови, и она выгибается, требуя больше. «Ты моя сука. Всегда была» — бормочет он, одной рукой сжимая ее горло. Он лишает ее мозг кислорода, но ровно настолько, чтобы она оставалась в сознании, чувствуя то самое пьянящее состояние. Ее глаза закатились от удовольствия, а тело задрожало в экстазе. Она не сопротивляется — наоборот, ноги обхватывают его талию, пятки впиваются в спину, подгоняя. Брюки слетают с него, член выскакивает и он врывается в нее одним толчком. Грубо, без прелюдий, растягивая ее мокрую киску до предела. Она вскрикивает, царапая его плечи. Смесь боли и блаженства. «Глубже, черт, трахай меня сильнее!». Он двигается ритмично, яростно. Она стонет, извиваясь как змея в агонии удовольствия.
Его рука снова на ее горле — пальцы сжимают чуть сильнее, перекрывая воздух, и она хрипит, глаза стекленеют от кайфа. Он рычит, пощечина. Не сильно, но достаточно, чтобы щека покраснела. Она улыбается, поддается, наслаждается. Ноги раздвинуты широко, бедра поднимаются навстречу, а руки тянут его ближе. «Еще, пожалуйста, не останавливайся, я твоя... трахай меня, заставь кончить!» — выкрикивает она, и он прижимает ее сильнее. Одной рукой хватает за волосы, откидывая голову назад, чтобы впиться в шею губами и зубами, оставляя синяки. Она держится на грани, тело горит от этой дикой, запретной страсти. Я наблюдаю невидимая, но чувствую каждый их стон, движение, прикосновение.
О, боги, это зрелище заводит меня до дрожи! Мои пальцы скользят под тунику, касаются сосков, твердых и чувствительных, а потом ниже, между ног, где уже так мокро. Я ласкаю себя медленно, кругами по клитору, мое дыхание сбивается, пока они приближаются к пику. Он ускоряется, рыча: «Кончай для меня, сука. Покажи, как ты меня хочешь». Шлепает по заднице снова. Красные следы расцветают на коже, а она взвизгивает, тело выгибается дугой, киска сжимается в оргазме. Мммм, ее стон, дикий, довольный, сладкий. Мгновение — толчок, еще один, и вот уже он кончает внутрь. Горячие струи заполняют ее, его тело сотрясается, он вдавливает ее диван всем своим весом и замирает.
Как я стала девочкой