Олег, будто почувствовав накатившую на Таню похоть, довольным взглядом окинул несопротивляющееся, принадлежащее им тело.
— Раздвиньте ей ноги, — попросил он коллег.
Игорь и Макс потянули её ноги за колени, гладя через джинсы её ляжки и киску. Небольшое усилие, которое они приложили, удесятерило её возбуждение.
— Она через джинсы протекла, — удивлённо констатировал Игорь.
— Мокрая, как сучка в течке, — хищно проговорил Макс.
Олег перебрался через её ногу, встал перед женщиной и расстегнул ширинку, освобождая член. Хотя Танины глаза были закрыты, она почувствовала запах. Его запах.
— Третью расписку тоже рвём, — сказал Олег.
— Да, — прошептала Таня. — Выебите меня.
Она оставила рот открытым, положив язычок на нижнюю губу. Она знала. Медленно он зашёл в её рот. Он. Член. Хуй. И начал потихоньку двигаться, скользя по её губам. Он достал до горла.
И тут внутри Тани неожиданно лопнула струна, и произошёл невероятной мощи взрыв, заполняя всё её нутро наслаждением, отголоски которого пульсацией заставляли содрогаться тело. Это были не бабочки. Это были птицы.
Она вернулась к ним не сразу. Мужчины сбросили темп и смотрели, заворожённые, на красивую кончающую молодую женщину. Женщина, в которой только что взорвалось солнце, невероятно красива. Она красивее прозрачной нежной глади озера с плывущими по ней барашками облаков в тихий солнечный день. Она красивее багрового зарева заката накануне могучего ветра. Она красивее глубокого, чёрного, усыпанного бесчисленными точками звёзд неба в безлунную ночь. А потому вид женщины, содрогающейся от выплеска энергии, порождает нежность и желание подарить это кратковременное счастье ещё и ещё.
Когда Таня очнулась, то обнаружила себя полураздетой, откинувшейся на спинку стула. Олег придерживал её голову руками и нежно целовал лицо, шею и грудь. Макс и Игорь неспешно, по-хозяйски гладили руками и целовали её трепещущее тело. Она напитывалась энергией их вожделения и, как вспышка фотоаппарата, снова приходила в готовность к взрыву. Мужчины, словно почувствовав нарастающее Танино возбуждение, стали более откровенно её лапать.
— Хорошо тебе было, сучка? — прозвучал голос Олега. Он снова задрал её голову и посмотрел в глаза сверху вниз.
— Охуенно, — Таня даже не думала возражать против этого обращения. Она и чувствовала себя сучкой. И хотела быть сучкой. Потому что оказалось: быть сучкой — это огромное наслаждение. Что, может быть, это вообще главное предназначение женщины — отдаваться мужчине, раздвигать перед ним ноги, принимать его семя, рожать его детей. Быть сучкой для женщины — значит жить. На полчаса забыв правила приличия, отдавшись страсти, она вдруг ощутила себя снова живой. Как когда-то, в период влюблённости, с первыми парнями, с мужем. Щекочущее чувство неизвестности, риска, когда ходишь по острию ножа. И одновременно желание отдаться на волю волн жизни, на волю мужчин. Вся ответственность за происходящее — на мужчинах, а она слабая женщина, которую соблазнили, почти против её воли, почти изнасиловали. И тут снова пошла мощная волна возбуждения от осознания: её ведь ещё и не начинали ебать. Предвкушение. От того, что с ней будут делать трое жаждущих её тела самцов. И что она не в силах их остановить. Они смогут сделать с ней всё, что захотят. И от этого было ещё слаще это предвкушение.
Мужчины не собирались долго ждать — они своей порции наслаждения ещё не получили. Олег схватил Таню за волосы и потянул со стула. Она поняла, что от неё требуется, и покорно встала перед ним на колени. Руки мужчин помогли ей избавиться от блузки и лифчика, пока Олег приспустил джинсы. Его хуй снова закачался возле её лица. Женщина втянула ноздрями резкий мужской
Отметили день рождения