как соски твердеют под бюстгальтером и искусственной грудью, терлись бы о ткань, если бы не пластиковые вкладыши
Вижу, как Брэдли возвращается с бутылкой водки в руке и двумя коктейлями, лёд в стаканах поблёскивает в тусклом свете, а капли конденсата стекают по стенкам; и я чувствую, как сжимается низ живота от предвкушения, от осознания, что это уже не просто компания — это начало чего-то большего
— Вот, Диа, ставит передо мной коктейль, приближаясь ближе, чем нужно, его рука задевает мою, когда протягивает стакан, специально сделал слабее, как ты просила. А мы с Шоном предпочитаем покрепче.
Беру стакан дрожащими пальцами, чувствуя тепло его кожи, остающееся на моей, и делаю осторожный глоток, сладкий вкус с примесью алкоголя растекается по языку
— Спасибо, Брэд... шепчу, поднимая глаза, не отводя взгляда, я начинаю чувствовать... эффект.
Мы выпиваем, болтаем о чём-то неважном
С каждой минутой голоса становятся фоном, а тела — ближе; я сижу, слегка откинувшись, нога на ногу, пальцы периодически касаются виска, будто поправляя прядь, но на самом деле контролирую дыхание, чтобы не выдать, как реагирует тело — сердце колотится, кожа горит, особенно там, где платье задирается выше бедра при любом движении
Шон рассказывает анекдот, Брэдли громко смеётся, его рука случайно или нарочно оказывается на подлокотнике моего кресла, почти касаясь моего плеча, и я замираю, чувствуя, как между ног пульсирует от каждого звука их голосов, от запаха пота, кожи, дорогого парфюма.
— Ещё коктейль? — спрашивает Брэдли, наклоняясь ближе, его дыхание касается моего уха.
— Да... пожалуйста, выдыхаю, не в силах сопротивляться, мне... нужно ещё.
Смотрю вслед Брэдли, чувствуя, как пульс бьёт в висках, а между ног нарастает томящая пустота; Шон переводит на меня взгляд, медленно обводя глазами моё лицо, шею, грудь, и я не отвожу глаз, потому что внутри всё кричит: пусть видит, пусть знает, что я доступна
— Ты классно выглядишь, Диа!, говорит он низко, почти шёпотом, но в нём есть что-то грубое, обволакивающее, реально горячая. Брэд прав — милашка!
Губы сами растягиваются в улыбке, дрожащей, детской, но в теле уже нет девственного страха — только жажда, потребность быть использованной, сломанной этими двумя, и я, вместо ответа, слегка раздвигаю колени, позволяя платью задраться ещё выше, обнажая край чёрных кружевных трусиков
— Спасибо, Шон... еле слышно, ты тоже... очень мужественный.
Брэд возвращается когда начинает играть медленная музыка: - Диа, потанцуем?
Я встаю с кресла, чувствуя лёгкое головокружение от коктейлей, и делаю шаг к нему, сердце бьётся в пятках, ладони вспотели, но руки тянутся, сами находят его плечи, пальцы впиваются в ткань футболки, как будто держатся за единственную опору в мире, который начал крутиться с первой нотой медленной песни
— Да, Брэд... потанцуем, шепчу, прижимаясь ближе, чем нужно, чувствуя его тепло, запах пота и древесных нот в парфюме, его руки легли на талию, сжали, и я подчинилась, прильнув всей грудью, бёдрами, позволяя своему телу выдать то, что голос скрывает — я вся дрожу, вся мокрая, вся его
Пусть ведёт, пусть поведёт в угол, в туалет, в машину — лишь бы не отпускал, лишь бы не закончилось здесь
-Ты очень красивая, малыш! –шепчет мне на ухо. - Если честно мы с Шоном очень близкие друзья если ты понимаешь о чём я, но ты мне очень понравилась
Прижимаюсь щекой к его груди, чувствуя, как басы музыки сливаются с ритмом его сердца, а его слова, шёпотом влитые в ухо, прожигают кожу, заставляя бёдра инстинктивно прижаться теснее, пульсацию между ног — стать острой, нетерпеливой
— Спасибо... выдыхаю дрожаще, пальцы сжимаются на его плечах, я... никогда такого не чувствовала, голос
Парни из гаражей!!