ровный взгляд. Маска. Как будто не было ни верёвки, ни флоггера, ни его лба на её колене.
Но было.
— Можно записаться к вам снова?
— Да.
Слово — без паузы. Без раздумий.
Он улыбнулся. Впервые. Улыбка изменила его лицо — стёрла жёсткость, добавила что-то мальчишеское.
— Спасибо. — Он помолчал. — Вы спросили моё имя. За три года здесь — никто не спрашивал.
Он ушёл.
Дверь закрылась.
Марина сидела в кресле. Тело гудело. На плече — тёплое пятно от его дыхания. На ладони — память о джуте, о его волосах, о красных полосах на запястьях.
Она посмотрела на верёвку на столике. На флоггер. На свои руки.
Эти руки только что вязали узлы на чужих запястьях. Эти руки держали флоггер. Эти руки гладили голову мужчины, который был вдвое тяжелее её.
И они не дрожали.
Она пришла работать. Первый день, первый клиент. Думала — сыграю, отработаю, уйду.
Но её руки не дрожали. И голос не дрожал. И тело не дрожало.
Всё — звенело.
Марина встала. Вышла в коридор. Женщина на ресепшене подняла глаза.
— Он записался на следующую неделю. — Пауза. — У вас талант. Он обычно пропадает надолго.
Марина кивнула.
На улице моросил дождь. Мелкий, осенний. Она шла к машине. Не ускоряла шаг. Капли садились на волосы, на плечи, на лицо.
Она села в машину. Посмотрела на свои руки на руле. Обычные руки. Линии, кожа, короткие ногти.
Необычные руки.
Потом — в зеркало.
Её глаза.
Что-то в них изменилось. Не цвет, не форма. Что-то за ними. Как свет, который включили в комнате, где он никогда не горел.
Тридцать пять — возраст, когда перестаёшь искать себя. И находишь — случайно, в чужих глазах, смотрящих снизу вверх.
Марина завела мотор.
Через неделю она увидит его снова.
Мысль была тёплой.
Дождь стекал по стеклу. Дворники качались туда-сюда.
Она внутри улыбалась, хотя зеркало этого не видело.
Часть 2: Умысел
Третья задача едва не стала последней.
Ему двадцать четыре. Год в профессии. Ещё достаточно молодой, чтобы думать — контролирую всё.
Город на юге. Жара, белые стены, пыльные платаны. Объект — мужчина, который каждый будний день обедал в одном и том же ресторане.
Алексей приехал в город. Не торопился. Снял квартиру, изучил район, нашёл точку. Здание напротив ресторана — офисный центр, третий этаж, окно в коридоре у пожарной лестницы. Коридор пустой с двенадцати до часу — обед, все в столовой.
Идеально. Чисто. Просто.
На второй день наблюдения он заметил мужчину в синей бейсболке.
Мужчина сидел на лавочке через дорогу от ресторана. Читал газету. Обычный — из тех, мимо которых проходишь и не оглядываешься.
Но он сидел там вчера. На той же лавочке. С той же газетой.
Люди не читают одну газету два дня подряд.
Алексей смотрел на него из окна третьего этажа и чувствовал, как внутри включается другой режим. Не рабочий — аварийный.
Кто?
Вариантов два. Охрана объекта — тогда плохо, значит, объект знает или подозревает, и всё нужно переделывать. Или — конкурент. Кто-то ещё получил эту же задачу. Бывает. Заказчики перестраховываются. Два ствола надёжнее одного.
Но конкурент — это не напарник. Конкурент — это человек, который делает ту же работу, и если он решит, что Алексей — помеха, или — хуже — примет его за охрану объекта...
Синяя бейсболка. Газета. Лавочка.
Алексей не двигался. Стоял у окна, чуть сбоку — не в проёме, в тени. Смотрел.
Мужчина перевернул страницу. Поднял глаза. Не на ресторан — на окна напротив.
На его окно.
Секунда.
Мужчина опустил глаза обратно в газету.
Алексей перестал дышать.
Заметил? Не заметил? Смотрел случайно — или сканировал здание? И если сканировал — что увидел? Тень в окне? Контур? Лицо?
Тело включило автомат. Мышцы замерли. Пульс упал. Тот самый режим — два вдоха в минуту, мебель, тебя
Рассказ Юли