носки, быстро отстегнула бюстгальтер, оставшись голой по пояс, в одних джинсах. Лена тоже успела оголиться до пояса, избавившись также и от обуви.
— Короче, слушайте и запоминайте с первого раза. Повторять не буду. Ошибётесь хоть в одном слове – огребёте. Правильно отвечать надо так: показывать своим примером как надо наказывать девушек, как надо воспитывать девушек и как вообще надо обращаться с девушками, подавать пример другим девушкам в поведении, покорности и послушании и доставлять удовольствие мужчинам своим подчинением и своими страданиями. Запомнили?
— Да.
— Что да?
— Запомнили.
— Так что вы, блять, запомнили то?!
— Показывать своим примером как надо наказывать девушек, как надо воспитывать девушек и как вообще надо обращаться с девушками, подавать пример другим девушкам в поведении, покорности и послушании и доставлять удовольствие мужчинам своим подчинением и своими страданиями. – быстрым, испуганным голосом повторили друг за другом девушки.
— Молодцы, девочки – довольно заключил Георгий – без ошибок повторили. Сразу видно, что порка идёт вам на пользу.
— А вот лыбиться не надо! - тут же осёк Таню Георгий, пристально вглядываясь ей в лицо. Таня отшатнулась, с ужасом проведя пальцами по губам.
— Простите, Георгий Автандилович - сказала она испуганным голосом, переводя дыхание. Неужели она улыбнулась? Мимика, являвшаяся следствием шаловливого и глумливого характера в прошлой жизни до сих пор подводила её.
— И...?
— Спасибо за науку, Георгий Автандилович – сказала Таня Зубова, потупив взор.
Спасибо за науку, Георгий Автандилович – повторила вслед за ней Лена Светлова.
— Вот так то лучше – довольно резюмировал Георгий.
— Но всё равно всё ещё очень плохо, девочки. Вас ещё воспитывать и воспитывать. Тупите страшно. Запреты и правила, установленные для вас, так и норовите нарушить, стоит мне только отвернуться. А ты – указал Георгий на Таню – так и норовишь поумничать и везде свои пять копеек вставить и рот свой открываешь, когда тебя не спрашивают. И это мы ещё вас наказываем, а что будет, если перестать вас пороть? Поэтому, нет, девочки, пока что о свободе даже не мечтайте, вас ещё пороть и пороть, воспитывать и воспитывать....
Лена Светлова и Таня Зубова от этих слов застыли и помрачнели как тучи.
— Георгий Автандилович, разрешите обратиться? – сказала, немного отойдя от шока Лена.
— Да!
— Можно мне в туалет?
— А дома нельзя было сходить? Иди, только быстро!
— Спасибо! А ей можно?
— А она пусть сама спрашивает.
Таня, после предыдущего замечания Георгия не решившаяся первой спросить разрешения сходить в туалет, склонив голову и потупив взор повторила Ленину фразу.
— Что ты там под нос себе бормочишь, Зубова? Повтори громче!
Таня набрала дыхание и повторила. Слова застревали в горле.
— Смешная ты, Зубова – сказал Георгий, снисходительно улыбнувшись. Можешь выйти. После неё. Дверь напротив.
И тут же добавил:
— Только сначала разденьтесь полностью.
Девушки переглянулись. На них ещё оставались джинсы. Они быстро их стянули вместе с трусиками, оставшись полностью голыми.
Лена вышла, прикрываясь и оглядываясь. Ксюша тоже вышла покурить (но, в отличие от стеснительной Лены, даже не думала прикрывать груди и влагалище руками) и смотрела за дверью. После Лены вышла Таня, тоже полностью обнаженная, прикрывшись как могла руками и опустив голову.
Когда Лена вернулась, Георгий надел на неё ошейник. Тоже самое он проделал и с Таней.
Потом вдруг больно схватил обеих девушек за волосы и с рычанием резко опустил руки, отчего Лена и Таня опустились на колени. Георгий, ничего не объясняя, протащил их за волосы по залу. Колени ёрзали по холодному полу. Из глаз у девушек брызнули слезы, но кричать они не решились.
Юлины колготки 2