Алиса закрыла глаза и прижалась ко мне всем телом, и прошептала – «Следующая игра будет только по нашим правилам».
Солнце, пробиваясь сквозь тяжелые шторы, резало воздух длинными, пыльными полосами золота, в которых лениво кружились частицы вчерашнего безумия. Я лежал на смятых простынях, чувствуя каждую мышцу своего тела — сладкая ломота напоминала о той физической нагрузке, которую мы испытали. Воздух в комнате всё еще хранил тонкий шлейф ночных ароматов: запах сосновой смолы, хлорированной воды бассейна и того самого мускуса, который пробуждается в людях, когда они сбрасывают все маски.
Алиса медленно поднялась с постели. Её движения были тягучими, почти сомнамбулическими. Она не стала надевать халат. В этом утреннем свете её фарфоровая кожа казалась прозрачной, а иссиня-черные волосы тяжелым каскадом падали на плечи, скрывая следы ночных ласк. Она направилась в ванную комнату, оставив дверь широко открытой — негласное приглашение стать зрителем её сольного выступления.
Я откинулся на подушки, заложив руки за голову. Из ванной донесся шум воды — сначала резкий, металлический звон струй о кафель, а затем ровный, гипнотический гул.
Сквозь матовое стекло душевой кабины я видел её силуэт. Это было похоже на театр теней, где каждое движение было выверено до миллиметра. Когда Алиса шагнула под горячие струи, она издала негромкий, гортанный звук удовольствия, который эхом отозвался в моей груди. Вода начала смывать с неё не только остатки бассейна, но и то напряжение, которое она несла в себе всю ночь.
Она подняла руки вверх, подставляя лицо под поток. Струи воды разбивались о её ключицы, стекали по груди и животу, обволакивая её тело жидким хрусталем. Я видел, как её пальцы запустились в волосы, массируя кожу головы. Она смывала туман «Океана Бесконечности», очищаясь для нового дня, но при этом оставаясь той же хищницей, которой она была в ванной Виктора.
Через мгновение она раздвинула стеклянные створки. Она знала, что я смотрю. Это было её шоу, её способ сказать мне, что ночные эксперименты лишь укрепили её власть надо мной.
Алиса взяла флакон с гелем для душа. Аромат горького миндаля и вербены мгновенно заполнил спальню. Она начала медленно, с какой-то извращенной нежностью намыливать свое тело. Её ладони скользили по плечам, спускаясь к ложбинке между грудями. Белая пена на фоне её кожи выглядела как взбитые сливки. Она не просто мылась — она ласкала себя, вспоминая каждое касание, которое пережила ночью.
Я не мог отвести глаз от того, как её руки двигались по животу. Она прорисовывала контуры своих бедер, задерживаясь на тех местах, где еще вчера были чужие взгляды. Но теперь она принадлежала только себе и мне. Вода смывала «карту» Кости, стирала прикосновения Виктора, оставляя кожу девственно чистой и жадной до новых ощущений.
Когда она повернулась спиной к дверям, я увидел идеальный изгиб её позвоночника. Вода стекала по ложбинке спины, разбиваясь о крутой изгиб бедер. Алиса слегка наклонилась вперед, подставляя поясницу под сильный напор. Это была поза покорности и одновременно — триумфа. Она демонстрировала мне свою беззащитность, зная, что в этой беззащитности кроется её самая страшная сила.
Запах вербены становился невыносимо острым. Алиса начала смывать пену. Она двигалась ритмично, подчиняясь шуму воды. Струи сбивали мыльные пузыри с её сосков, которые от контраста температур стали жесткими и вызывающими. Она провела ладонями по бедрам, сгоняя воду вниз, и я почувствовал, как во рту снова пересохло.
В какой-то момент она замерла. Оперлась одной рукой о холодную стенку душа, а вторую запустила между бедер. Она стояла так несколько секунд, закрыв глаза, а вода продолжала бить ей в спину. Её грудь вздымалась тяжело
Как Маринка к соревнованиям по зимнему плаванию готовилась