стать «скромной женой». Она была «стихией», «стихией» запертой между двумя мужчинами. Её голова откинулась назад, светлые волосы рассыпались по нашим рукам. Она начала издавать тонкие, прерывистые звуки, которые с каждым толчком её бедер становились всё выше и отчаяннее.
Кульминация накрыла её внезапно. Марина судорожно вцепилась в наши шеи, подтягиваясь вверх. Её тело вытянулось в струну, прогнувшись в невероятной дуге. Мы чувствовали, как мощная волна спазмов проходит через неё, заставляя её бедра мелко и часто вибрировать между нашими телами.
Это был оргазм абсолютного доверия и абсолютной власти. Она не касалась земли, она парила в наших руках, отдаваясь шторму, который сама же и вызвала. Её изумрудное боди пропиталось потом, а лицо стало ярко-пунцовым. Она замерла в этом экстазе, впившись зубами в собственную губу, чтобы не сорваться на крик, который эхом разнесся бы по всему лесу.
Когда всё закончилось, Марина обмякла. Мы медленно и бережно опустили её на пол. Её ноги подкосились, и она на мгновение оперлась на нас, тяжело дыша. Изумрудное кружево было смято, одна бретелька сползла, обнажая плечо.
Она подняла глаза... Там было торжество женщины, которая только что осознала свою ценность.
— Спасибо... колонны, — выдохнула она с улыбкой, пытаясь поправить волосы.
Она вернулась на свой пуф, и Костя тут же набросил на её плечи плед, но его взгляд был полон нового, жадного уважения.
Виктор медленно выдохнул и посмотрел на Алису. На террасе осталось всего два конверта.
— Ну что, Алиса? — голос Виктора стал вкрадчивым. — Ты была «картой» в руках Кости, но ты еще не была хозяйкой своего жребия. Подойдешь к вазе? Виктор, больше не говоря ни слова, кивнул в сторону вазы. Алиса медленно поднялась. В своем черном винтажном комплекте, с открытыми чашечками бюстгальтера и чулками со стрелками, она выглядела как жрица какого-то древнего, запретного культа. Отсутствие трусиков под поясом для чулок теперь казалось не вызовом, а заявлением о полной готовности к абсолютному слиянию.
Она подошла к хрустальной вазе. Её рука, изящная и тонкая, погрузилась в стекло, и звук шуршащих конвертов разнесся по террасе, как шепот судьбы. Алиса вытянула последний черный конверт. Она не стала медлить, разорвала его резким движением и, пробежав глазами текст, подняла взгляд. На её губах заиграла медленная, почти инфернальная улыбка.
— «Все пары должны войти в бассейн. В воде стираются все границы. Мы станем единым живым сплетением, где каждая ласка, каждый стон передается по цепочке, от одного тела к другому. Игра заканчивается только тогда, когда последний из нас достигнет своего пика, создавая общий резонанс», — прочитала она своим низким, бархатным голосом, который теперь звучал с отчетливой металлической ноткой. —.
Алиса посмотрела на нас всех. В её глазах горело то самое зеленое ведьмовское пламя, о котором мы так много говорили. Это был не фант, это был приговор — приговор к абсолютному растворению.
Виктор встал и медленно погасил основной свет на террасе. Пространство мгновенно погрузилось в глубокий, сапфировый полумрак, освещенный лишь подводной подсветкой бассейна. Вода в нем сияла призрачным, манящим светом, который теперь казался не просто искусственным освещением, а живой субстанцией.
Мы двинулись к бассейну. Первым в воду вошел Виктор, за ним — Настя. Вода приняла их с мягким, шипящим всплеском. Затем Костя и Марина, словно следуя невидимому притяжению, тоже шагнули в синюю глубину. И, наконец, мы. Я почувствовал, как рука Алисы крепко сжала мою. Её кожа была горячей, несмотря на прохладу ночного воздуха.
Когда вода дошла до наших плеч, все звуки внешнего мира исчезли. Осталось только приглушенное эхо, блики света на поверхности и ощущение невесомости, которое освобождало от любых земных
Армейские дни и ночи. часть 2