словечки, характерные обороты и интонации, но пока без особых результатов. Они специально меня сбивают с толку.
— В каком смысле? – слегка вроде как насторожилась Екатерина.
— Ну... Иногда начинают говорить все сразу, словно мультяшные персонажи. Как дурочки какие-то. И иногда специально тормозят, растягивая слова и выстраивая нарочно вычурные предложения, будто играют какой-то бездарный спектакль.
Павлу уже почти невыносимо было терпеть на себе её стокилограммовую потную тушу, и он старался отвлечь милфу посторонними разговорами от бесконечного извращенного секса, но не тут-то было! Его наивные поползновения сбежать из кровати она пресекала каждый раз всё новыми забавными упражнениями. Вот и сейчас игриво поинтересовалась:
— Сколько пальчиков?
Москвич почувствовал, как её рука в резиновой перчатке раздвигает его упругие булки и проникает в запретную анальную область.
— Один... Нет, уже два... Ой, простите, Великая... Кажется уже три и я сейчас собьюсь со счёта... А-яй! Охо-хо!
Он вполне искренне застонал, заскулил от невыносимо-запретного удовольствия и ощутил, как ловко и умело экзекуторша теребит его предстательную железу. И как моментально откликается на её шаловливые пальчики, его уставший было меньшой братик.
«Я так быстро привыкаю к жопоебению, что скоро и правда превращусь в Полинку со всеми вытекающими и... и втекающими сюда обстоятельствами» - с тоской подумал он, ощутив, как милфа снова задышала размеренно и страстно ему в ухо. Другой рукой она уже обхватила его ствол и принялась его мять и дрочить, явно намереваясь выдоить его сегодня насухо.
— Сколько я пробыл в той тюрьме? – спросил он, стараясь оттянуть наступление кульминации.
— Почти три дня... - прошептала ему в самое уху и сама уже впадая в экстаз, прокусила ему мочку насквозь.
— Вау! – заревел Павел, проваливаясь в оргазм и чувствуя, как наполняется её ладонь его горячим семенем.
И уже когда она окончательно размякла и дыхание её выровнялось до сонного, Павел сделал главный проброс, ради которого в очередной раз пожертвовал девственностью своего сфинктера:
— Но в голову Полинки вы же можете забраться... Она всегда отирается среди сектанток. Много чего знает...
— Заткнись... - не сразу, как будто засыпая, отозвалась милфа. – А то ногу тебе в рот засуну – будешь до утра сосать, мисс Марпл хренова...
На следующий день, рано утром, вернулась директриса Элиз, и во время завтрака объявила, что следующий урок магической философии, как и было обещано, будет посвящён парадоксу всевластия и состоится он в Старом флигеле в полночь! Барышни тут же принялись листать свои лунные календари, но никаких подсказок относительно этой даты и столь странного времени, найти не смогли.
Нет, конечно, сам по себе ночной урок вовсе не был редкостью в пансионе, но, как правило, подобное событие всегда было приурочено к какой-нибудь особой дате, или важному мероприятию, вроде ритуала где-нибудь на природе – в лесу или на болоте. И всегда можно было найти подсказки, а тут – ничего. Полнейшая таинственность и загадочность.
Москвича Елизавета Александровна демонстративно не замечала. Кивнула ему на ходу и всё. Прошла мимо, даже не поинтересовавшись его здоровьем.
День пролетел в привычных хлопотах – уборках, стирках, побегушках по всяким поручениям, выволочках от недовольных воспитанниц, заигрываниях от довольных и похотливых, в общем, к вечеру Павлу было уже не урока философии. А идти на него было необходимо. Он ведь как-никак числился главным призом! Этаким переходящим красным знаменем в трудовом соревновании прилежных и сосредоточенных ведьм. Так что noblesse oblige – положение обязывает, как говорят наши друзья французские аристократы. Пришлось идти.
В Старом флигеле его встретили уже как звезду. Похлопали по плечу, потискали за щёчку, ущипнули (и не раз!) за попку, пошептали парочку-другую скабрезностей на ушко,
Экстремальный секс