анусе. – Возьми меня хотя бы как саамку, я хочу быть твоей женщиной.
Поцелуй настолько сладок, что неспешно проникающий в мою попу член, не приносит пока такой уж нестерпимой боли. Ведь я и раньше, выбирая меньшее сопротивление и боль, пропускала туда его головку, но не больше.
Теперь, намереваясь принять его целиком, я ложусь грудью на стол и обнимая ладонями, чуть приподнимаю и развожу в стороны свои упругие булочки. Сильные руки держат меня за бёдра и пока ствол идёт на утолщение, я буквально чувствую каждый миллиметр, этого заползающего в меня "питона".
Слёзки льются из моих глаз, я часто дышу ртом и в моменте, даже прикусываю себе руку, но упорно продолжаю выпячивать попу навстречу. Пик толщины наконец-то пройден и папин курчавый пах щекочет мне ягодицы.
Выгибаясь назад, я зарываюсь пальцами в отцовские волосы, чувствую как его ладони обнимают мою грудь, а губы целуют шею.
— Тебе не больно, милая?
Разумеется, я не могу сказать правду, изо всех сил стараясь не показать вида. Хорошо что папочка не видит моих слёз, не прекращая целовать и ласкать меня руками, он начинает поступательно двигаться, растягивая мою девственную попу под себя.
— О-ох, … теперь ты мой первый мужчина.
— Как же я люблю тебя, девочка моя. – папино дыхание сбивается, глубина и частота фрикций увеличивается. Острая боль постепенно разбавляется нарастающей теплотой, чувством приятной наполненности. Из моей груди вырывается томный первый стон, учащённо отдуваясь ртом я упираюсь руками в стол, принимаясь всё смелее кидать свои бёдра на встречу.
— Да, … да-а-а, вот так! – лобок партнёра плотно шлёпает о булочки, а член теперь скользит легко, погружаясь уже до основания.
Нас больше не останавливает ни мораль, ни стыд, я наконец-то получаю почти всё что хочу и то, что в любой момент, сосватанный мне папочкой жених может нас застать, подстёгивает меня ещё и сильнее.
Мой первый, почти настоящий секс восхитителен, но к сожалению, по причине дикого возбуждения, папочка не в силах сдерживаться долго. Сжимая в ладонях мои сиськи и зарываясь носом в волосы, он, с утробно-звериным рычанием, поступательно наполняет мою прямую кишку своим семенем, а мне, увы, приходится отчаянно дорабатывать себя пальчиками.
— М-м-Марфуша, де-ет-ка-а …
Получая долгожданную разрядку, я отчаянно дрожу всем своим существом, зажимая ручонку между ножек.
— Фух! И что мы раньше так не делали?! Папуля, ты супер, люблю тебя! – вытягивая из растраханной попы опадающий отросток, я собираю вытекающую сперму бумажным полотенцем.
— Надеюсь Макар нас с тобой не видел.
— Ты и действительно хочешь, чтобы я уехала с ним?
— Я хочу, чтобы у тебя была своя семья и дети.
— Ты, моя семья, папуля, а Макар твой никуда от меня уже не денется.
— Вся ведь в мать.
Улыбаясь, отец гладит меня рукой по щеке и уходит в душ, а я, как ни в чём не бывало, встречаю Макара из купели.
— Ну что, не околел ты там, морячок? – мастерским броском закидываю пропитанное спермой полотенце в ведро и беру «жениха» за руку. – Пойдём ещё погреемся?
— Я слышал вроде звери какие-то выли? – с опаской оглядываясь по сторонам, Макар смотрит на меня вопросительно.
— (смеюсь) Да у нас на острове кого только нет! Медведица, наверное, … напугался что ли?
— Да нет, просто не хотелось бы голым от неё убегать.
— Не бойся, пока что, я тебя в обиду не дам. Ты ведь мне ещё должен кое-что,. . . не забыл? – игриво улыбаясь, я тяну нашего гостя обратно в сауну.
Как две капли воды
— Ложись давай! – улыбаясь, смотрю как Макар укладывается на спину, своим
Надежда начало