что он позволял вить из себя верёвки, но в перспективе, никуда бы не делся и стал бы моим. Этот мужчина, уж точно, никогда не разбил бы любимой дочери сердце и не "поматросил" бы, чтобы после бросить.
Опасаясь перемен, я, подсознательно, хотела всегда оставаться с папочкой, но и упускать возможность покрутить перед симпатичным парнем хвостиком, никак не могла.
Понятное дело, что по ходу пьесы, случиться могло всякое. Я на это особенно не рассчитывала, но всё же имела в виду, ведь папа не уставал повторять, что с ним, нам заводить детишек, опасно.
Не знаю, может я и хотела дать Макару, но не так чтобы ему могло показаться, что это было очень просто. А уж дразнить и мотать мужчине нервы, я умела, видимо впитав этот навык с молоком матери, которой толком и не знала.
Папуля начинает неспеша охаживать мои пяточки, икры и бёдра. Уперевшись лбом в лавку, я возбуждённо дышу ртом, как мартовская кошка, в нетерпении, выпячивая попу. Моя любимая отцовская игрушка, скрыта под простынёй в полуметре от моего лица. В любой другой день, я бы точно долго не думала.
«Вот бы вытолкать сейчас этого Макарку отсюда в зашей!»
Понимая что я на взводе, папа переключается на спину, но мне уже трудно с собой совладать и вытягивая свои руки вперёд, я незаметно для гостя, крадусь пальчиками под отцовскую простынку. Приятно увеличивающаяся плоть в моей ладони и я, бессознательно, подползаю вперёд, чтобы наконец её пригубить.
— Макар, смени-ка меня, я в купель. – папочка не железный и бежать, ему кажется лучшим вариантом. – Чёрт, а может они так всё и задумали?
Парень поднимает веники из кадушки, стряхивает их и начинает разгонять жар по моей спине. Запах чужого мужчины щекочет ноздри, а его упругий член, раскачивается перед лицом как маятник.
Пожар внизу моего животика, разгорается с неистовой силой и сейчас мне вообще не важно, кто должен сделать мне приятно. Всё это явно было спланировано, хитрый папочка меня как надо надраконил и нарочно оставил нас с Макаром вдвоём.
Стараясь взять себя в руки, повторяю про себя : «это слишком просто», я выдыхаю прикрывая дрожащие веки.
— Ты не мог бы убрать от моего лица эту штуковину?
— Штуковину?
— Да, свою здоровенную кожаную палку! – моя рука непроизвольно вытягивается вперёд, крепко хватая оттопыренный отросток.
Он куда толще отцовского и глядя мужчине в глаза, я чувствую, как с новой силой растёт моё возбуждение.
— Прости, но я не могу им управлять.
— А кто может?
— Может быть ты?
— Я девственница, дурачок, откуда мне это уметь? – глядя Макару в глаза, издевательски улыбаясь, я начиная неспешно скользить пальчиками по стволу.
Принимая положение сидя, я смачно облизываю свою ладонь, а мужчина подшагивает ближе и восхищённо выдыхая, пытается обнять руками мою грудь.
— Нет, трогать тут можно только мне!
— Прости. - мужские руки тут же от меня убраны и я могу продолжать.
За два года регулярных упражнений, мои отточенные навыки, уже можно назвать мастерством. Примеряясь к снующей в моей руке мясистой головке, меня так и тянет затолкать её себе за щеку. Считывая ладонью её дрожь, я наслаждаюсь запахом и фантомно, уже ощущаю на языке её вкус.
Заложив руки за голову, Макар тихо стонет, подавая телом навстречу моим движениям. Прекрасно понимая, что в этом моменте мужчина полностью в моей власти, издевательски рофля над партнёром, я не на долго замедляюсь.
— Может дальше ты сам?
— Нет, … умоляю, только не останавливайся.
Нежно обнимая ладонью мошонку, не пропуская в рот, я только лишь облизываю головку язычком и возвращаюсь к работе.
В гостях у Жанны