с бельём. Член выскочил наружу — длинный, тонкий, изогнутый чуть вверх, с крупной головкой, на которой уже блестела прозрачная капля.
Он дрожал всем телом, часто, мелко, как натянутая струна.
— Ложись, — сказала я, кивая на песок.
Он лёг на спину, глядя на меня снизу вверх огромными глазами. Я скинула платье, встала над ним, давая себя рассмотреть. Его взгляд скользил по моему телу — грудь, живот, бёдра, киска — и с каждым сантиметром зрачки расширялись всё больше.
— Можно? — прошептал он, протягивая руку к моей груди.
— Можно всё, — ответила я.
Он коснулся. Пальцы были холодными, дрожащими, но такими нежными, что у меня перехватило дыхание. Он гладил мою грудь, сжимал, проводил по соскам, и каждое его прикосновение отдавалось вспышкой где-то внизу живота.
— Какая ты... — выдохнул он. — Я даже не представлял...
— Что?
— Что женщины могут быть такими. Настоящими. Тёплыми. Живыми.
Я наклонилась, поцеловала его. Долго, глубоко, с языком, вкладывая в этот поцелуй всё, что не могла сказать словами. Он отвечал жадно, неумело, но так отчаянно, что у меня сердце заходилось.
Я спускалась ниже. Целовала шею, ключицы, грудь, живот. Он выгибался, вздрагивал, ловил ртом воздух. Когда мои губы коснулись его члена, он замер, перестав дышать.
Я взяла головку в рот. Медленно, смакуя, обвела языком, собирая смазку. Он застонал — громко, отчаянно, запрокинув голову.
— Боже... — выдохнул он. — Что ты делаешь...
— Учу тебя, — ответила я, на секунду отрываясь.
И продолжила. Брала глубже, насколько позволяла длина, работала рукой у основания, массировала яйца. Он стонал, выл, вцепившись в мои волосы, но не тянул, не мешал, только гладил, перебирал пряди.
— Я сейчас... — выдохнул он. — Кажется, я...
Я отстранилась.
— Рано, — сказала я. — Я ещё не начала.
Я оседлала его, нависла сверху. Он смотрел на меня снизу вверх, и в его глазах плескался такой восторг, что я на секунду замерла, впитывая это ощущение.
— Смотри, — сказала я, беря его член в руку и наводя на свой вход. — Смотри, как я буду тебя брать.
Я опускалась медленно. Очень медленно. Сантиметр за сантиметром. Головка вошла — он зажмурился, закусил губу. Я замерла, давая привыкнуть.
— Смотри на меня, — приказала я.
Он открыл глаза. В них стояли слёзы — от распирания, от ощущения, что его втягивают в меня, засасывают, поглощают. Но он смотрел. Не отрываясь.
— Терпи, — я погладила его по груди. — Сейчас будет кайф.
Я опустилась ещё. Член вошёл глубже, ещё глубже, пока не скрылся полностью. Он застонал — длинно, протяжно, на одной ноте.
— Чувствуешь? — спросила я.
— Да... — выдохнул он. — Ты такая... горячая... внутри...
— А теперь двигаюсь.
Я начала медленно подниматься и опускаться. Медленно, плавно, растягивая каждое движение. Член выходил почти полностью, оставалась только головка, и снова погружался до конца.
— Да... — стонал он. — Да, блядь, да...
— Хорошо?
— Охренеть...
Я ускорилась. Мои бёдра зашлёпали по его ногам, грудь тяжело колыхалась, соски затвердели до боли. Я скакала на нём, вбивая его член в себя снова и снова, и с каждым движением он стонал громче, отчаяннее.
— Ты моя, — выдохнул он вдруг. — Моя...
— Твоя, — ответила я, наклоняясь и целуя его в губы. — Весь я твоя.
Я чувствовала, как он напрягается, как член становится ещё твёрже, как пульсирует внутри.
— Не кончай, — прошептала я. — Рано.
— Я... я не могу...
— Можешь. Держись.
Я замерла, сжимая его член мышцами. Он застонал от боли и удовольствия, выгнулся, но не кончил.
— Молодец, — похвалила я, слезая с него. — А теперь твоя очередь.
Женщина (Инструкция к пользованию версия 1.03)