выгнув спину, оттопырив задницу. Он подошёл сзади, замер, не зная, что делать.
— Бери меня, — сказала я. — Просто вставь.
Он наклонился, попытался войти, но член скользил по мокрым складкам, не попадал.
— Рукой направь, — подсказала я.
Он послушался. Пальцы коснулись моей киски — мокрой, горячей, раскрытой. Он провёл по половым губкам, собирая смазку, и я застонала от этого прикосновения.
— Какая ты... — выдохнул он. — Мокрая...
— Это для тебя, — ответила я. — Всё для тебя.
Он наконец навёл член, головка коснулась входа. Я подала назад, насаживаясь сама. Член вошёл сразу, глубоко, до упора.
— Да, — выдохнула я. — Вот так. А теперь двигайся.
Он начал двигаться. Сначала робко, неуверенно, боясь сделать слишком резко. Я чувствовала, как его длинный член скользит внутри, доставая до самых недр.
— Сильнее, — попросила я. — Жёстче. Не бойся.
Он добавил. Удары стали чаще, глубже. Его бёдра шлёпали по моей заднице, яйца хлопали по промежности, разбрызгивая смесь смазки и моих соков. Он трахал меня уже не робко — отчаянно, дико, вкладывая в каждое движение всю свою многолетнюю голодную тоску.
— Да, — стонал он, вбиваясь с каждым словом. — Да, блядь, да, сука, да...
— Да, — вторила я. — Ещё, ещё, не останавливайся...
Одна его рука сжала мою грудь, вторая вцепилась в бедро. Он трахал меня жёстко, глубоко, без остановки, и я чувствовала, как приближается оргазм.
— Кончаю, — выдохнула я. — Кончаю, блядь...
— Кончи, — прорычал он. — Кончи для меня.
Я кончила с криком, забившись в его руках, заливая его член своими соками. Он продолжал двигаться, продлевая оргазм, пока я не обмякла.
Он поднял меня, развернул лицом к скале, прижал грудью к холодному камню. Я упёрлась руками в шершавую поверхность, выгнулась, оттопырив задницу.
Он вошёл сзади сразу, без предупреждения. Глубоко, жёстко, до упора.
— Да, — выдохнула я. — Давай.
Он начал вбиваться. Быстро, сильно, ритмично. Мои груди тёрлись о камень, соски горели, но я не чувствовала ничего, кроме его члена внутри.
— Чья ты? — рычал он, дёргая меня за волосы, запрокидывая голову.
— Твоя, — выла я. — Твоя, блядь, твоя...
— Кому принадлежит эта киска?
— Тебе...
— А задница?
— Тоже тебе...
— Правильно.
Он трахал меня стоя, вбивая в скалу с каждым словом. Я царапала камень ногтями, кусала губы до крови, но не могла сдержать крики — они вырывались сами, громкие, отчаянные, смешиваясь с шумом прибоя.
Он кончил неожиданно — резко, сильно, зарычав мне в ухо. Я чувствовала, как горячие струи заливают матку, как пульсирует его член, как сперма вытекает, смешиваясь с моими соками, стекает по бёдрам.
Но он не остановился.
Он перевернул меня на спину, лёг сверху, вошёл снова. Член всё ещё был твёрдым, скользким от смеси наших выделений.
— Ты... — выдохнул он, глядя мне в глаза. — Ты не представляешь... что ты со мной делаешь.
— Представляю, — ответила я, обхватывая его ногами. — И хочу ещё.
Он начал двигаться. Медленно, глубоко, смотря мне в глаза. Каждое движение — вспышка, каждый толчок — взрыв.
— Да, — стонала я. — Да, Костя, да...
— Какая ты... — выдыхал он. — Внутри... как огонь...
— Гори с ним.
Он ускорился. Его дыхание сбилось, по лицу тек пот, капал на меня, смешивался с моим. Он трахал меня уже не как неопытный мальчик — как зверь, как самец, как тот, кто наконец нашёл своё.
Я кончила под ним с криком, выгнувшись дугой. Он кончил следом, заливая меня новой порцией спермы.
Он подхватил меня на руки — легко, будто я ничего не весила, — и понёс к тому самому камню, где
как я отсосал чупа-чупс