её за талию — осторожно. Она не отстранилась, но тело было напряжённым, как струна. Они стояли так, просто обнимаясь, чувствуя тепло друг друга. Минуты тянулись. Возбуждение нарастало, но страх и неловкость не давали двигаться дальше.
Наконец она отодвинулась чуть, взяла его руку, повела в парную. Там было ещё жарче, пар клубился, деревянные полки блестели от влаги. Она села на нижний полок, он — рядом. Смотрели друг на друга, не решаясь.
— Поцелуй меня... — прошептала она вдруг, и голос сломался.
Он наклонился, поцеловал — нежно, почти целомудренно. Но она ответила сильнее, прижалась, руки скользнули ему по груди. Неловкость начала таять, но не до конца — пальцы путались, дыхание сбивалось, они то и дело останавливались, чтобы посмотреть друг на друга, как будто проверяя: "Ты уверен? Ты хочешь?"
Она первая стянула с него плавки. Член стоял колом, но она не коснулась — просто смотрела, щёки горели. Он помог ей снять трусики — медленно, неловко, пальцы дрожали. Она легла на полку, ноги слегка раздвинула.
— Только... нежно, — прошептала она. — Я боюсь...
Он лёг сверху, член скользнул по её влаге — мокрой, горячей. Они целовались, трогали друг друга руками — робко, исследуя. Но когда он попытался войти, она напряглась.
— Подожди... — выдохнула она. — Я не готова... ещё нет.
Они просто лежали, обнимаясь, гладя друг друга. Минут десять, может больше — неловкое, но такое интимное ожидание. Возбуждение росло, но страх держал на грани. Она плакала тихо — слёзы текли по вискам.
— Я люблю тебя... — шепнула она. — Но это... пугает меня до смерти.
Наконец он не выдержал. Прижался членом к входу — обычному, вагинальному. Но в жаре, в поту, в неловкости он промахнулся — головка упёрлась выше, в тугое кольцо ануса.
— Ты не туда тыкаешь... — прошептала она, голос дрожал от смеси страха и возбуждения. — Не туда... Артём... нет, я не хочу анал... я боюсь...
Она попыталась сдвинуться, сжать бёдра, но тело уже предало — влага стекала, смазывая всё вокруг. Он замер, но не отодвинулся. Эмоции накрыли: страх перед отказом, смущение от ошибки, но и дикое желание, которое жгло изнутри. Она видела в его глазах то же — смятение, как у мальчишки, который не знает, что делать, но не может остановиться.
— Прости... — выдохнул он. — Я не хотел... но ты такая... тесная там...
Она всхлипнула, но не оттолкнула. Вместо этого, в порыве смятения и страсти, подалась назад — чуть-чуть, позволяя головке надавить сильнее. "Что я делаю? — подумала она в панике. — Это же не то... это неправильно... но боже, как жарко..."
Он надавил медленно, сантиметр за сантиметром. Кольцо мышц сопротивлялось — тугое, непокорное. Боль была острой, как укол, но смешанной с чем-то тёмным, запретным. Она закусила губу, слёзы потекли сильнее — от боли, от стыда, от внезапного, ослепительного удовольствия. Эмоциональный фон был хаосом: страх перед неизвестным, смущение от такой интимности ("Мой сын... там... внутри меня..."), возбуждение, которое перекрывало всё, делая тело послушным против воли.
Когда головка прошла, и он вошёл на пару сантиметров, она кончила — мгновенно, неожиданно, как взрыв. Тело содрогнулось, мышцы ануса сжались вокруг него так сильно, что он застонал от боли и удовольствия. Она закричала — низко, гортанно, вцепившись ногтями в его плечи. Волны оргазма прокатились по ней, одна за другой, слёзы смешивались с потом на лице. "Как? Почему так быстро? — крутилось в голове. — Я не хотела... но это... это слишком..."
Он замер, чувствуя, как она пульсирует вокруг него, выдоивая его без движения. Эмоции накрыли и
Мой учитель