другу, но все еще на почтительном расстоянии. Алексей устроился в углу, поджав под себя ноги, а Макс развалился посередине, закинув руки за голову.
Фильм был действительно неплохим — много спецэффектов, погонь, стрельбы. Но Алексей почти не следил за сюжетом — его сознание было сосредоточено на другом. Он чувствовал тепло тела Макса, доносящееся до него через разделяющие их сантиметры воздуха, слышал его ровное дыхание, улавливал знакомый, чистый запах кожи, смешанный с ароматом немного несвежей футболки. Взгляд Лехи снова и снова отрывался от экрана и прилипал к профилю друга, освещенному светом телевизора.
Алексей думал о том, что происходит между ними. Об этих взглядах, о странной нотке в голосе Макса, когда тот звонил. О том, почему ему так важно было, чтобы Алексей пришел именно сегодня. Леха подумал, что, может, он все выдумывает? Может, Макс просто заскучал в одиночку, и все эти «знаки» — лишь плод его разыгравшегося воображения?
Фильм подходил к концу, герой и его девушка целовались на фоне взрывающегося здания. В комнате стало совсем темно, так как сцена была ночной.
И вдруг Алексей почувствовал, как диван рядом с ним слегка поддался. Макс повернулся к нему, и в полумраке Леша видел лишь смутные очертания лица друга, но чувствовал на себе его взгляд.
— Леш, — тихо сказал Макс. Его голос прозвучал как-то непривычно, без обычной веселой бравады.
— А? — откликнулся Алексей, и его собственный голос сорвался на шепот.
— А ты никогда не задумывался... — Максим замолчал, будто подбирая слова. — Ну... что мы все как-то... по накатанной живем? Школа, дом, уроки, девчонки эти...
Леха замер, боясь пошевельнуться, боясь спугнуть этот момент:
— В смысле?
— Да не знаю. Просто иногда кажется, что все как-то предсказуемо. Как будто играешь по чужим правилам. А хочется чего-то другого. Чего-то, что не укладывается в эти правила.
Душа Алексея ушла в пятки. Он понимал, о чем это « что-то другое». Лешка сам чувствовал это каждый день.
— Может быть, — осторожно сказал он.
Парни помолчали. На экране шли финальные титры, освещая комнату мерцающими всполохами.
— Ты... ты не считаешь это странным? — неожиданно спросил Макс, и в его голосе снова послышалась та самая, неуверенная нотка.
— Что именно? — переспросил Алексей, хотя прекрасно понимал, о чем речь.
— Ну... — Максим снова запнулся. — То, что иногда... Ну, не знаю даже, как сказать... Забудь, ладно? — он нервно рассмеялся. — Заболтался я чего-то. Фильм так себе, кстати.
Парень потянулся к пульту, чтобы выключить телевизор, и его рука в темноте случайно коснулась руки Алексея, лежавшей на диване.
Оба вздрогнули от этого прикосновения, но никто не отдернул руку. Друзья замерли, и в тишине комнаты, нарушаемой лишь гулом телевизора, их дыхание стало вдруг оглушительно громким. Алексей чувствовал тепло кожи друга, легкую шероховатость его пальцев, и сердце парня бешено колотилось, отзываясь в висках.
Макс медленно, будто нехотя, повернул свою руку и накрыл ладонь Лехи своей — это был уже не случайный, а совершенно осознанный жест. Его пальцы сомкнулись вокруг пальцев Алексея — легкое, почти невесомое, но не допускающее никаких сомнений давление.
Леша не дышал. Он боялся пошевелиться, боялся, что это сон, который вот-вот развеется.
— Макс... — прошептал парень.
— Тихо, — так же тихо ответил Максим. — Просто... молчи. Ладно?
Он не отпускал руку Алексея, и его большой палец начал медленно, почти неуловимо водить по его костяшкам круги — медленные, гипнотические круги. Каждое прикосновение отзывалось в Лешке электрическим разрядом, бегущим по всему телу прямо в пах. Парень чувствовал, как его член начинает наполняться кровью, и ему стало стыдно и страшно.
Бухгалтерская доля (часть 2)