— Я тоже, — признался Макс. Он наклонился к другу, и Алексей почувствовал его дыхание на своей щеке. Оно было теплым, немного прерывистым. — Я все думал... после того раза у озера. Ты такой странный был. И я... я тоже какой-то не такой стал.
Алексей закрыл глаза. Так Максим все-таки что-то заметил. Он что-то понял. И теперь... теперь происходит это.
Леху охватила паника: что, если это ловушка? что, если Макс просто издевается над ним? проверяет его? Сейчас друг засмеется, оттолкнет его и назовет педиком.
Алексей попытался отдернуть руку, но Макс сжал ее чуть сильнее:
— Не бойся, — прошептал Максим, его голос звучал искренне. В нем не было насмешки, но слышались неуверенность и тот же страх, что был и у Алексея. — Я просто... хочу попробовать. Один раз. Только попробовать.
Алексей перестал сопротивляться. Страх и желание боролись в нем с одинаковой силой. Парень сидел с закрытыми глазами, чувствуя, как дрожит все его тело, как бешено стучит сердце.
Максим медленно, давая время остановить его, приблизил свое лицо. Алексей чувствовал его тепло, его запах — чистый, мужской, с легкими нотами одеколона. Он чувствовал, как его собственные губы сами собой приоткрылись в ожидании.
И тогда Макс поцеловал его.
Это был не похожий ни на что из того, что Алексей испытывал до сих пор. Поцелуй был осторожным, почти нерешительным. Губы друга были более грубыми, чем у Кати, более сухими. Не было привычной сладости и мягкости, но было что-то другое, что-то безумно возбуждающее в этих новых ощущениях. В осознании того, что это — мужские губы.
Губы его друга Максима.
Алексей замер, не отвечая на поцелуй, все еще боясь, что это какая-то ужасная ошибка. Но Макс не отстранялся. Губы друга слегка двигались, лаская его, а рука все так же сжимала его пальцы.
И тогда Алексей сдался и ответил на поцелуй.
Сначала робко, неуверенно, а потом, почувствовав ответное давление, более смело. Парень приоткрыл рот, и их языки встретились. Ощущение было шокирующим, новым, невероятно интимным. Леха чувствовал вкус колы, чипсов и чего-то другого. Это было странно и непривычно, но при этом это было и дико возбуждающе.
Лешка забыл обо всем — о страхе, о стыде, о Кате, об отце. Обо всем, кроме этого дивана, тепла тела рядом, грубоватой поверхности губ Макса и влажном, горячем скольжения их языков.
Алексей поднял свою свободную руку и, дрожа, коснулся лица Макса. Его щека была гладкой и горячей. Он провел пальцами по скуле друга, по линии челюсти, ощутил твердость кости под кожей. Максим издал тихий, похожий на стон звук и прижался к ладони товарища.
Они целовались так, кажется, целую вечность. Поцелуй менялся — то становился нежным, почти робким, то более страстным, требовательным. Парни исследовали друг друга, познавая новые ощущения, новые реакции.
Наконец, друзья разъединились, чтобы перевести дух. В полумраке комнаты они смотрели друг на друга, тяжело дыша, и глаза Макса казались огромными, темными, полными того же изумления и страха, что и у Алексея.
— Ничего себе... — выдохнул Максим. Его губы были слегка припухшими, влажными.
Леха не мог вымолвить ни слова. Он просто сидел и смотрел на друга, чувствуя, как все его тело горит от возбуждения и потрясения.
— Это... это было... — попытался что-то сказать Макс, но слова застряли у него в горле. Он покачал головой. — Я не знаю, что это было.
— Я тоже, — наконец нашел в себе силы прошептать Алексей.
Они снова замолчали, не в силах оторвать друг от друга глаз. Воздух между друзьями был густым, насыщенным невысказанными вопросами и осознанием того, что
Несколько дней Вадима Петровича. Глава 1